Жрец Хаоса. Книга ХVI - М. Борзых

лежала и заверенная по всем правилам записка об обследовании гроба с усопшей с помощью магоанализатора, который выдал естественный для трупа некротический фон. Показания же фона магии жизни были в пределах нормы для стазис-капсулы, используемой при перевозке тел на большие расстояния. Капсулы специально были запитаны от накопителей магии жизни, дабы поддержать тело в нормальном состоянии и препятствовать его разложению. Гроб с усопшей также был проверен соответствующим образом. И хоть по верхней границе, но проходил в пределах допустимого.

Каюмова же при всех своих способностях всё равно не смогла дотянуться дальше, чем на тысячу километров при отслеживании. После этой отметки указывать точное направление она уже не могла, потеряв Алису где-то над Тавридой. Но с учётом пропажи воздушного судна с припиской к Молдавскому княжеству, вопросов по поводу причастности османов уже не оставалось.

И пока Тенишевы поднимали все свои связи в Кавказском и Крымском наместничествах, заодно дёргая осведомителей русской разведки в Бессарабии, болгарской и румынской провинциях Османской империи и даже в самой столице, Григорий Павлович надеялся пообщаться с Баязедом IV. Но требовать ответа мог лишь равный от равного, потому для разговора пришлось привлекать Андрея Алексеевича.

* * *

Андрей Алексеевич оставил Шанталь на попечение матушки и отправился на разговор, который не предвещал ничего хорошего. Франц-Фердинанд как инициатор беседы не подходил по причине того, что был чрезвычайно заинтересованной стороной. Попросту говоря, австро-венгерский император готов был набить самодовольное лицо султану, чего протокол естественно не позволил бы, заменив мордобой дуэлью. А в дуэльном кругу Тьма Баязеда, увы, была явно сильнее возможностей призывателя Франца-Фердинанда. Андрей Алексеевич не мог позволить новоиспечённому союзнику и родственнику бесславно сдохнуть на арене. Слишком многое стояло на кону.

К тому же присутствие Григория Павловича Савельева при этом разговоре, пусть и находящегося несколько в отдалении, было гораздо проще объяснить протоколом, нежели участие взбешённого Франца-Фердинанда. Начальник Имперской Службы Безопасности стоял у дальней стены малой приёмной залы, куда Андрей Алексеевич пригласил султана для конфиденциальной беседы, и его цепкий, оценивающий взгляд не упускал ни единого движения, ни единой тени на лице османского владыки.

Андрей Алексеевич уже знал о том, что дирижабль молдавского князя исчез. Знал и о том, что след, взятый Каюмовой по крови Латифа Сафаровича, оборвался где-то в районе Тавриды. Магия крови, даже самая сильная, имела свои пределы. А воздушное судно, скрывшее свой магический след, не выходя на переговоры с землёй, растворилось в небе, точно его и не было.

— Представляете, дорогой мой царственный сосед, — начал Андрей Алексеевич, и его голос звучал подчёркнуто ровно, словно он обсуждал не похищение, а прошлогодний урожай, — с ещё одним нашим царственным соседом давеча произошла неприятная ситуация. Его сестру попытались похитить.

— Какая жалость, — искренне огорчился султан Баязед, и его лицо изобразило столь безупречное сочувствие, что любой другой, не знавший его истинной натуры, непременно бы поверил. — Неужто русская служба безопасности работает из рук вон плохо, что позволила похитить кого-то из представителей правящих династий прямо из Кремля?

Баязед натурально насмехался. Его слова были слаще мёда, но яд в них сквозил в каждой интонации, в каждой едва заметной усмешке, тронувшей уголки губ. Андрей Алексеевич почувствовал, как внутри закипает ярость — та самая, что предшествовала обращению в феникса, — но усилием воли загнал её поглубже. Главное, он смог выделить первый прокол султана. Сам Андрей Алексеевич не уточнял, где произошла попытка похищения. Причастность русских спецслужб и фигурирование Кремля в ответе Баязеда уже выдавали того с головой.

— Как раз к собственной службе безопасности у меня претензий нет, — ответил новоиспечённый император, сохраняя ледяное спокойствие. — Девицу защитили, в результате чего похитители похитили не ту девушку. Они похитили русского агента, приставленного для охраны эрцгерцогини.

— Тем более, дорогой царственный сосед, не вижу причин для печали, — Баязед развёл руками, и его тёмные глаза блеснули в свете магических светильников. — Самоотверженность вашей службы безопасности вызывает искреннее восхищение. Однако же позволю себе заметить: по виду нашего с вами царственного соседа нельзя сказать, что он остался доволен подобным исходом. Не думали, что он мог провернуть нечто подобное для того, чтобы в дальнейшем обвинить вас и вновь перевести ваше противостояние на новый виток? Я бы на вашем месте был с ним предельно осторожен. То, что он гораздо моложе своего царственного батюшки — земля ему пусть будет пухом, — не делает его менее опасным.

Андрей Алексеевич выслушал эту тираду с каменным лицом. Вот, значит, как. Теперь султан пытался перевести стрелки на Франца-Фердинанда.

— Вы знаете, дорогой Баязед, — произнёс он, и в его голосе прорезалась сталь, — я бы, возможно, и прислушался к вашим словам, если бы не одно чрезвычайно важное обстоятельство. Похитители скрылись из Российской империи на воздушном судне молдавского князя, находящегося в вашем вассалитете, а не в вассалитете Франца-Фердинанда. Учитывая стоимости дирижаблей, это не рядовая игрушка для того, чтобы её могли спокойно угнать или дать кому-нибудь на ней прогуляться в Российскую империю и обратно.

— Какой кошмар! — возмутился султан, и его брови взлетели вверх в пародии на искреннее удивление. — Как только вернусь на родину, я обязательно призову к ответу князя Тироша. Но думаю, что это недоразумение. Сообразив, что выкрали не ту особу, похитители не станут делать глупости.

— Конечно, не станут, — голос Андрея Алексеевича сочился благолепием и спокойствием, но от этого стал только опаснее. — Ведь они работали по вашему приказу и не смеют причинять вред вашим игрушкам.

Баязед оскорбился. Его лицо мгновенно преобразилось. Напускное радушие слетело, точно маска, и под ней обнаружился холодный, расчётливый хищник.

— Я знать не знаю, о чём вы говорите, — процедил он. — Ещё одно слово в том же духе и в такой же тональности — и я восприму это как личное оскорбление. А личные оскорбления смываются кровью. Но лишь из уважения к вашему празднику я не стану вызывать вас в ритуальный круг на дуэль, дабы не лишать Российскую империю и без того с трудом появившегося императора.

— То есть вы утверждаете, что не знаете Алису Тенишеву и не причастны к её похищению? — в лоб спросил Андрей Алексеевич, продолжая, как ни в чем ни бывало гнуть свою линию.

— Я утверждаю, что в глаза не видел Алису Тенишеву. Мы не были с ней представлены друг другу. И уж тем более я не имею привычки похищать незнакомых мне