Резонанс любви - Роберт Фадер

Капитан закрыла глаза на секунду.

— Кто именно это сказал?

— Голос с боковой трибуны. Идентификация ведётся.

— Найдите.

— Уже.

Капитан поднялась и подошла к окну. За стеклом город был тёмен, красив и опасно спокоен. По набережной шли люди, где-то звенел трамвай, кто-то смеялся у входа в кафе. Они не знали, что Петербург уже меняется. Или не хотели знать.

— И что? — спросила она. — Луис пришёл, выслушал оскорбления, постоял рядом с Дмитрием Петровичем и опять вышел героем?

На другом конце линии возникла короткая пауза.

— Не совсем.

Капитан медленно повернулась от окна.

— Говорите яснее.

— Он пришёл не один.

— К делу.

— С ним была женщина.

Капитан нахмурилась.

— И что?

— Женщина не из службы. Не из штаба. Не из городских структур. По предварительным данным, москвичка, приехавшая в Петербург как туристка. Eё реакция на аномалию оказалась уникальной.

Капитан перестала двигаться.

— Уникальной в каком смысле?

— Её вызвали в центр зала. Она заявила, что не является иллюзионисткой, магом или специалистом, а всего лишь москвичка, которая впервые оказалась в этом городе. После её слов о том, что Петербург встретил её не лучшим образом, произошёл слабый подземный толчок. Зафиксировано мерцание света, реакция карт аномальной активности, кратковременный всплеск в нескольких точках города и изменение поведения малой драконьей формы.

Капитан молчала.

На стене лицо Луиса всё ещё смотрело на неё из центра мишени. Дротик торчал у него во лбу, но теперь это почему-то больше не доставляло ей удовольствия.

— Вы уверены, что реакция была именно на неё?

— Дмитрий Петрович сделал такой вывод публично. Формулировка: «Это сам город». Затем он объявил срочный перерыв и потребовал, чтобы Луис подошёл к нему. По реакции присутствующих было ясно, что случай признан исключительным.

— Что ещё?

— Женщина, судя по результатам наблюдения, не осознаёт природу своей связи с городом. Но она вызывает сильный отклик Петербурга через речь, эмоциональное раздражение и, возможно, само присутствие в ключевых точках. Луис держался рядом с ней, но не вмешивался во время проверки. Это может означать, что он либо уже подозревал её значение, либо сам не понимает масштаба.

Капитан медленно подошла к столу.

— Великолепно, — сказала она почти шёпотом. — Просто великолепно.

В её голосе не было радости. Там было что-то другое: напряжённое, опасное, почти ликующее. Как у человека, который слишком долго ждал подтверждения собственной страшной догадки.

— Мы столько времени искали её, — произнесла она. — Столько времени проверяли архивы, символические линии, старые предсказания, все эти проклятые карты города… А она просто приехала как туристка.

— Есть ещё один любопытный момент, капитан.

— Какой?

Голос на другом конце линии стал осторожнее.

— Вы не поверите, но женщину зовут Наталья.

Капитан побледнела.

Не просто изменилась в лице, не просто нахмурилась, а именно побледнела — резко и страшно. Вся кровь ушла из её лица, губы стали почти бесцветными, а взгляд застыл так, будто она услышала не имя, а приговор.

— Повторите, — сказала она.

— Женщину зовут Наталья.

Пальцы капитана сжались вокруг телефона.

Раздался сухой треск.

Экран аппарата лопнул под её ладонью, тонкая паутина разбитого стекла мгновенно расползлась от центра к краям. Но она не выпустила телефон. Даже не посмотрела на него. Она стояла посреди кабинета и смотрела куда-то сквозь стену, сквозь город, сквозь годы.

На другом конце линии осторожно спросили:

— Капитан?

Она отключила вызов.

В кабинете стало тихо.

Дротики лежали на столе. Лицо Луиса на мишени криво улыбалось из-под бумажной тени. За окном тёмная Нева несла отражения фонарей, и Петербург казался слишком спокойным для города, который только что отозвался на это имя.

Наталья.

Капитан медленно положила разбитый телефон на стол. Несколько осколков стекла остались на её ладони, но она не обратила на это внимания. Целую минуту она стояла неподвижно, и в этой неподвижности было больше угрозы, чем в любом крике.

Потом она достала из ящика резервный служебный телефон.

Набрала номер.

Ответили почти мгновенно.

— Слушаю.

Капитан посмотрела на мишень. На лицо Луиса. На дротик, торчащий почти в центре.

— Готовьте тяжёлую артиллерию, — сказала она. — Сегодня мы идём на охоту.

Глава одиннадцатая. Мой парень

Дмитрий Петрович объявил перерыв, но настоящего покоя в зале не наступило. Наоборот, после слов о том, что Петербург отозвался на Наталью, воздух будто стал плотнее. Люди на трибунах переговаривались тише, чем раньше, но теперь каждый шёпот казался гораздо важнее прежних выкриков. На неё смотрели уже не как на случайную москвичку, которую Луис почему-то привёл в штаб, а как на человека, рядом с которым город дрогнул.

Наталья стояла в центре зала и пыталась выглядеть спокойной. Получалось плохо. Она чувствовала на себе десятки взглядов, слышала обрывки фраз, видела, как кто-то делает пометки в блокноте, кто-то показывает на неё пальцем, а кто-то с таким видом изучает карту Петербурга, будто её появление могло изменить расположение улиц.

Луис держался рядом, но молчал. Его лицо снова стало непроницаемым. Наталья уже начинала понимать, что у него было несколько видов молчания: обычное, насмешливое, усталое и то особое, холодное, когда он будто закрывал все двери внутри себя. Сейчас было именно последнее.

Дмитрий Петрович о чём-то быстро говорил с двумя сотрудниками у центрального стола. Потом повернулся к Наталье.

— Наталья, вы останетесь здесь, — сказал он деловым тоном. — Нам необходимо продолжить процедуру. Понадобятся дополнительные наблюдения, несколько тестов на отклик городского поля и, возможно, повторная проверка при контакте с архитектурными символами.

— Простите, что? — переспросила она.

— Ничего опасного, — добавил Дмитрий Петрович, хотя его голос совсем не убедил её в безопасности происходящего. — По крайней мере, мы приложим все усилия, чтобы всё прошло настолько безопасно, насколько это возможно.

— Замечательная формулировка, — сухо сказала Наталья. — Почти успокаивает.

Луис хотел что-то ответить, но в этот момент к ним подошёл мужчина, которого Наталья уже заметила раньше. Тот самый агент, который на глазах у всего зала пытался приписать себе заслугу за обнаружение Галины из Ростова Великого. Он был ухожен, самоуверен и улыбался так, будто его собственная значимость была официально утверждена особым приказом.

— Наталья, верно? — спросил он мягко.

Она посмотрела на него без всякого интереса.

— Да.

— Позвольте представиться. Иван Домовоев. Старший специалист по резонансным проявлениям и полевой адаптации аномальных субъектов.

— Понятно.

Иван Домовоев чуть замедлился. Видимо, он ожидал вопроса, улыбки или хотя бы вежливого удивления. Наталья же смотрела на него так, словно перед ней стоял не специалист, а ещё одна неприятная строка в списке петербургских неудобств.

— Вы сегодня произвели большое впечатление, — продолжил он. — Не каждый день город отвечает человеку