Резонанс любви - Роберт Фадер

— Очень.

— Разумеется.

Дмитрий Петрович тем временем остановил самодовольного агента одним взглядом и сделал новую пометку.

— Способность подтверждена. Коммуникация с архитектурной скульптурой возможна. Следующий.

Проверки продолжались, но Наталья уже почти не слышала подробностей. Её внимание то возвращалось к ожившему дракону, который теперь сидел под столом и явно ждал еды, то к Галине, спокойно беседовавшей с каменным львом, то к Луису, который молчал и наблюдал за залом так, будто ждал чего-то неприятного.

И это неприятное, как оказалось, должно было произойти с ней.

— Наталья, — сказал Дмитрий Петрович, поднимая взгляд от бумаг. — Прошу вас пройти вперёд.

Она застыла.

— Я?

— Да. Подойдите, пожалуйста.

Наталья посмотрела на Луиса.

— Вы знали?

— Предполагал.

— Прекрасно.

Она вышла в центр зала под десятками взглядов. Каждый шаг отдавался в каменном полу слишком громко. Ей вдруг стало понятно, что она стоит не в туристической группе, не на экскурсии и не среди людей, которые делают вид, что всё нормально. Все присутствующие ждали от неё чего-то. А она сама понятия не имела, чего именно.

— Я должна предупредить, — сказала Наталья, останавливаясь перед столом. — Я не иллюзионистка. И не маг. Я просто москвичка.

На трибунах кто-то негромко усмехнулся.

Наталья подняла глаза.

— И я впервые в этом сумасшедшем городе, который, честно говоря, встретил меня не лучшим образом.

В ту же секунду пол под ногами дрогнул.

Не сильно, но ощутимо.

Несколько ламп моргнули. По стенам прошёл слабый гул, словно где-то глубоко под зданием город шевельнулся во сне. Маленький дракон поднял голову. Галина Сергеевна побледнела. На картах города несколько светящихся точек вспыхнули ярче.

В зале стало тихо.

Дмитрий Петрович медленно поднялся.

— Поразительно, — произнёс он.

Наталья огляделась.

— Что? Что поразительно?

— Это не предмет, не статуя и не отдельное проявление, — сказал он, глядя на неё так, будто перед ним стояла не женщина, а ответ на вопрос, который он боялся задать. — Это сам город.

— Что значит — сам город?

Луис подошёл ближе, но не вмешался.

Дмитрий Петрович говорил уже тише, но каждое слово слышали все.

— Петербург отозвался на вас. Не на прикосновение, не на заклинание, не на прибор. На ваши слова. На ваше раздражение. На ваше присутствие.

Наталья почувствовала, как у неё холодеют руки.

— И для чего он меня выбрал?

Ответа не последовало.

Дмитрий Петрович перевёл взгляд на Луиса.

— Господа, нам нужен перерыв. Срочно. Луис, подойдите ко мне.

По залу снова прошёл шёпот, но теперь в нём было меньше насмешки и больше тревоги. Наталья осталась стоять в центре, не до конца понимая, что только что произошло. Ещё вчера она хотела просто уехать из Петербурга, сесть на первый «Сапсан» до Москвы и забыть этот город как странный сон.

Теперь эта мысль почему-то отступила.

Не исчезла окончательно, но потеряла силу.

Наталья посмотрела на трибуны, на людей, на маленького дракона под столом, на Галину из Ростова Великого, на Дмитрия Петровича и наконец на Луиса. Она всё ещё не понимала, почему оказалась здесь и что именно город увидел в ней.

Но одно стало ясно: это уже не было чужим безумием.

Это было что-то большое.

И теперь она была его частью.

Глава десятая. Неожиданный поворот

Капитан полиции хаоса играла в дартс.

В её кабинете было тихо, даже слишком тихо для места, где обычно отдавали приказы, составляли протоколы, отслеживали аномальные всплески и ругали подчинённых за профессиональную неповоротливость. За окнами вечерний Петербург уже начинал темнеть, фонари отражались в мокром камне набережной, а вдалеке мерцали огни города, который всё ещё притворялся обычным.

На стене висела мишень. Только вместо привычных цветных кругов в центре было прикреплено изображение лица Луиса Фадера. Лицо было распечатано небрежно, но достаточно чётко, чтобы капитан каждый раз видела его спокойный взгляд, эту раздражающую полуулыбку и выражение человека, который даже в момент катастрофы умудряется выглядеть так, будто всё идёт по его личному плану.

Она метнула дротик.

Попала почти в лоб.

— Лучше, — тихо сказала она.

На столе рядом лежали отчёты: сфинкс на Миллионной, атланты у прохода к Дворцовой площади, фонарники в районе Московского вокзала, неизвестные резонансные всплески в центре города. Слишком много проявлений за слишком короткое время. Петербург ускорялся, а вместе с ним ускорялась и аномалия.

Капитан взяла следующий дротик, прищурилась и уже собиралась бросить, когда телефон на столе завибрировал.

Она не ответила мгновенно. Дала ему прозвонить несколько секунд, словно хотела показать аппарату, что в этом кабинете никто не имеет права прерывать её без последствий. Потом всё же подошла к столу и приняла вызов.

— Говорите.

На другом конце линии раздался мужской голос. Спокойный, низкий, выверенный. Голос человека, который привык передавать информацию без лишних эмоций и понимал, что в его работе одна неточная фраза может стоить гораздо дороже, чем жизнь.

— Информационная сводка. Канал внутреннего наблюдения. Объект связи — временный штаб небесных дел.

Капитан медленно опустилась в кресло.

— Что у вас?

— Наш человек внутри службы небесных дел сообщает: заседание оказалось весьма содержательным. Высший совет собрался в расширенном составе. Присутствовали координатор Дмитрий Петрович, несколько приглашённых резонантов, специалисты по архитектурной памяти города, наблюдатели из архивного отдела и представители оперативной группы. Общая тема — подтверждение связи между городской аномалией и отдельными людьми, способными вызывать ответную реакцию Петербурга.

Капитан молчала. Ей нравилось, когда докладывают именно так: чётко, подробно, без театральных вздохов и глупых предположений.

— Продолжайте.

— Были представлены несколько случаев. Первый — гражданин Китая, предположительно способный активировать восточные символические формы. При нём ожила малая скульптура дракона. Реакция зала сильная, но контролируемая. Переводчик, вероятно, исказил содержание его фразы. Сам участник произнёс короткую реплику на китайском, смысл которой, по предварительным данным, был бытовым. Переводчик же представил это как заявление о готовности служить делу стабилизации аномалии.

— Значит, у них уже цирк даже внутри совета, — холодно заметила капитан.

— Формально да. Однако второй случай был серьёзнее. Женщина из Ростова Великого, Галина Сергеевна. Способность — коммуникация с архитектурной скульптурой. Её контакт с фрагментом каменного льва подтвердился. Она передала жалобы объекта на загрязнение, птиц и некачественный уход. Зал отреагировал с интересом. Один из сотрудников штаба попытался приписать заслугу обнаружения себе.

— Кто?

— Фамилию уточняю. Но по реакции Луиса Фадера можно было предположить личную неприязнь.

При имени Луиса пальцы капитана слегка сжались на телефоне.

— Луис был там?

— Да.

— В каком статусе?

— Как сотрудник службы небесных дел. Несмотря на крайне негативную реакцию части присутствующих, Дмитрий Петрович публично назвал его лучшим сотрудником и пресёк обсуждение. Были выкрики с трибун. Упоминалась