Резонанс любви - Роберт Фадер

Но он вдруг стал слишком серьёзным.

— Вы правда меня отпускаете?

— Я вас и не держал.

— Вы затащили меня в лодку.

— Я спас вас от полиции хаоса.

— Вы опять используете это удобное слово.

— Да. Оно всё ещё точное.

Наталья посмотрела в сторону выхода, потом на виолончель, потом на окна, за которыми темнела Нева. Внутри неё снова началась борьба. Уйти было бы логично. Остаться было бы безумием. Но после ожившего сфинкса, исчезнувших атлантов и визитки с появившимся номером логика уже выглядела как усталый турист, который отстал от группы.

— Я останусь, — сказала она наконец.

Луис не ответил сразу.

— Почему?

— Только потому, что мне нравится виолончель.

Он смотрел на неё так, будто пытался понять, что вообще происходит в голове у Натальи. Судя по его лицу, небесные дела, ожившие памятники и полиция хаоса казались ему куда более понятными явлениями.

— Разумная причина, — произнёс он осторожно.

— Не надо анализировать.

— Я и не анализирую.

— Вы смотрите так, будто анализируете.

— Я просто пытаюсь выжить в разговоре.

Наталья скрестила руки на груди.

— Теперь объясняйте.

Луис кивнул, но сначала прошёл на кухню. Наталья услышала, как он открывает шкаф, ставит кастрюлю, достаёт тарелки. Через некоторое время по квартире поплыл запах еды — простой, домашний и неожиданно тёплый. После всего пережитого это показалось почти неприличной роскошью.

Он приготовил ей тальятелле с туко — густым аргентинским томатным соусом с травами, мясом и чем-то пряным, совсем не петербургским. Наталья села за небольшой круглый стол у окна, всё ещё готовая спорить, но первый же кусок заставил её немного смягчиться.

— Неплохо, — сказала она.

Луис сел напротив.

— После всех ваших сегодняшних отзывов это почти признание в любви.

— Не преувеличивайте.

— Я запомню: если Наталья говорит «неплохо», значит, блюдо выжило.

Она хотела ответить резко, но вместо этого снова взяла вилку. Еда действительно была вкусной. Это раздражало.

— Теперь говорите, — сказала она. — Что происходит с городом?

Луис несколько секунд молчал, подбирая слова. За окном Нева темнела, отражая последние полосы света, а в квартире постепенно становилось тише. Даже портреты предков, казалось, приготовились слушать.

— На Петербург воздействует сила, которую мы пока не можем полностью определить, — начал он. — Это не просто магия в привычном смысле. Скорее мистическая аномалия, нечто вроде заклятия, наложенного на саму структуру города.

Наталья медленно положила вилку.

— На структуру города?

— Да. На его память, символы, легенды, архитектуру, привычки людей. Петербург всегда был городом, где реальность тоньше, чем кажется. Здесь вода, камень, туман, история и человеческое воображение веками смешивались слишком плотно. Теперь кто-то или что-то заставило всё это выйти наружу.

— То есть памятники оживают, потому что город… вспоминает себя?

— Можно сказать и так. Реальность начинает сосуществовать с невозможным. То, что раньше было образом, символом или легендой, получает движение, волю и иногда очень плохое настроение.

— Да, я уже заметила, — сухо сказала Наталья. — Особенно плохое настроение у сфинкса.

— Сфинкс был одним из первых проявлений. Атланты — второе крупное. Дальше может быть хуже.

— Прекрасно.

— И мы считаем, что…

— Мы? — перебила Наталья. — Кто это «мы»?

Луис на секунду опустил взгляд.

— Служба небесных дел.

Наталья посмотрела на него молча. Потом медленно взяла стакан воды, отпила и поставила обратно.

— Вы это серьёзно говорите?

— Да.

— А звучит так, будто вы придумывали название отдела в лифте.

— Название старше лифтов.

— На кого вы работаете?

Луис не ответил сразу.

— Пока вы не можете этого знать.

Наталья откинулась на спинку стула.

— Я так и знала.

— Дело не в недоверии.

— Конечно. Дело всегда не в недоверии, когда человеку не хотят ничего объяснять.

— Есть вещи, которые нельзя раскрывать раньше времени.

— А меня, значит, можно втянуть в погоню за сфинксом раньше времени?

Луис устало провёл рукой по лицу. Только сейчас Наталья заметила, насколько он вымотан. Под глазами лежали тени, движения стали медленнее, и даже его привычная насмешливая лёгкость слегка потускнела.

— Вы здесь не случайно, Наталья.

Она напряглась.

— Вот только не надо.

— Город отозвался на вас.

— Что это значит?

— Когда вы вчера споткнулись о поребрик у Аничкова моста, вы бросили городу резкие слова.

— Я не бросала резкие слова городу. Я просто выразила мнение о поребрике.

— Для обычного человека это было бы просто раздражение. Но город ответил. Погода изменилась, пространство дрогнуло, аномалия проявилась рядом с вами. Это был знак.

Наталья смотрела на него так, будто он только что обвинил её в административном правонарушении против целого мегаполиса.

— То есть теперь я виновата, потому что плохо отозвалась о петербургском поребрике?

— Не виноваты. Вы отмечены.

— Это ещё хуже.

— Вы вместе с несколькими людьми, которых нам предстоит найти, можете остановить это заклятие. Пока мы не знаем, как именно, но связь есть. Город выбрал вас.

Наталья закрыла глаза и медленно вдохнула.

— Прекрасно. Просто прекрасно. Теперь выходит, что я избранная для спасения Петербурга. Пусть его спасают петербуржцы.

— Это серьёзно.

— Я тоже серьёзно. Я москвичка. У меня были планы: погулять, выпить кофе, посмотреть город, вернуться домой. В моих планах не было становиться частью мистической комиссии по ожившим памятникам.

— Планы иногда меняются.

— Это не изменение планов. Это нападение на отпуск.

Луис не улыбнулся. Он смотрел на неё спокойно, но в его спокойствии чувствовалось напряжение.

— Завтра состоится заседание Высшего совета. Вам нужно прийти со мной.

— Ещё и совет?

— Да.

— Высший?

— Да.

— Конечно. Обычный совет был бы слишком скромно.

— Нам нужно провести несколько проверок. Понять, как именно вы связаны с аномалией и почему город так быстро отреагировал на ваше присутствие.

— И что вы от меня ждёте?

— Пока — только чтобы вы не убежали.

— Очень вдохновляющая роль.

— Для начала вполне достаточная.

Наталья хотела продолжить спор, но вдруг почувствовала усталость. Настолько сильную, что даже возмущение стало казаться тяжёлым. Она посмотрела на тёмную Неву за окном, на тарелку с недоеденными тальятелле, на Луиса, который почти сутки не спал, ловил сфинкса и всё равно пытался говорить с ней мягко.

— Ладно, — сказала она. — Я пойду с вами.

Луис слегка наклонил голову.

— Спасибо.

— Не благодарите раньше времени. Я всё ещё считаю это безумием.

— Разумная позиция.

— И я хочу, чтобы всё это закончилось как можно скорее. Мой отпуск заканчивается завтра.

Луис помолчал.

— Вот это я не могу вам обещать.

Наталья посмотрела на него с таким выражением, что любой менее выносливый человек сразу попросил бы прощения у неё, у города, у всех сфинксов и у Министерства отпусков.

— Даже не начинайте, — сказала она.

Позже Луис принёс ей простыни, подушку и тёплое одеяло. Он положил