Пузырь - Чо Ыно

Я ломала голову, кого представить первым. Надо было, наверное, исходить из того, какие у меня отношения с каждым. 126‐й – мой наставник. 95‐й – ровесник, скорее коллега. Значит, логично начать с него. Я уверенно повернулась к 126‐му, но вдруг застыла. Может, все‐таки сначала 126‐го? Ведь с ним у меня настоящая дружба, а с 95‐м отношения скорее формальные, деловые… В голове снова образовалась пустота. 126‐й тихо кашлянул и едва заметно указал на себя. Я посмотрела на него с благодарностью и повернулась к 95‐му.

– Это мой оценщик. Его служебный номер – сто двадцать шесть.

И тут я запнулась. Что еще я могу о нем сказать? Что он высокий? Но 95‐й и сам это видит. Что он любит кино? Какое ему до этого дело?

В итоге я замялась и вовсе умолкла. 126‐й легко и естественно протянул руку для рукопожатия. 95‐й немного скованно пожал ее. 126‐й снова взглянул на меня, и я торопливо выпалила все, что знала о 95‐м, в том порядке, в каком это приходило в голову.

– А с ним я занимаюсь на курсах. Номер девяносто пять. Мы пришли одновременно, на прошлой неделе. Он очень здорово общается! Сегодня его даже похвалили. И он видел нас тогда в кинотеатре.

Прозвучало хаотично, но слова уже сорвались с языка, и было поздно что‐то менять. Нас не зря учили, что общение – как мгновение… Но 126‐й подхватил мою неловкую попытку и вежливо улыбнулся 95‐му.

– Очень приятно. Рад, что вы подружились. Что думаете насчет совместной практики в четверг?

– В четверг? – переспросил 95‐й, слегка склонив голову набок.

– В пятницу у нас полевая практика. А накануне мы хотим провести тренировку, чтобы отработать то, с чем предстоит столкнуться. Я только что спросил вашего оценщика, и он сказал, что все зависит от вашего согласия.

– Ух ты, практика! – Лицо 95‐го озарилось улыбкой.

Они улыбались одинаково – свободно и открыто, уголки губ поднимались почти синхронно. Стоя лицом к лицу, они казались зеркальным отражением друг друга.

– Отлично! Здорово придумано. Ноль седьмая, а вы как?

– Э-э… Я согласна, – ответила я почти машинально.

С чего я вдруг согласилась? Мне и с одним 126‐м непросто. Но было уже поздно. Как и всегда: общение – как мгновение. Слова сказаны, и назад их уже не забрать.

95‐й попрощался безупречно, строго по всем правилам, которым нас учили. Я кое‐как ответила и осталась стоять в легком оцепенении.

– Ну что, жалеешь? – спросил 126‐й, и в его голосе слышался сдержанный смех.

– Это все ты виноват! – скорчив обиженную гримасу, бросила я.

Он рассмеялся в полный голос:

– Я же хотел как лучше.

Всю дорогу я ворчала и отпускала колкости в его сторону, но он только смеялся, и все мои старания были напрасны. Уже в своей комнате, положив учебники на стол, я задумалась. В сущности, это было правильное решение. Для учебы мне действительно нужен был такой друг, как 95‐й. Где‐то в глубине души кольнула беспричинная обида, но я решила списать ее на воображение.

Глава 8

С подносом и столовыми приборами в руках я встала в очередь. Голоса со всех сторон сливались в непрерывный гул. Я молча смотрела перед собой, но и без того никто не обращал на меня внимания, как будто я окончательно стала частью общей суеты.

Когда очередь наконец дошла до меня, я протянула поднос уже знакомым сотрудникам и поздоровалась.

– О, сегодня одна? А то обычно с оценщиком, – заметил работник, накладывая еду. Я напрягла руку, удерживая тяжелеющий поднос.

– У них сегодня корпоративная встреча.

– Вот как… Значит, все обедают сами по себе? – В его голосе послышалась легкая жалость.

Я широко улыбнулась:

– Нет, мы собрались своей компанией.

Поднос был полон. Я развернулась – теперь точно зная, куда идти.

– Ноль седьмая! – позвал меня 95‐й, помахав рукой.

Вокруг него сидели все наши «однокурсники», включая 60‐ю. Мы и раньше собирались по двое-трое, но чтобы все сразу, двадцать один человек, – такого еще не было. Благодаря тому, что оценщики сегодня обедали отдельно, нам выпал редкий шанс.

Я быстро оглядела компанию. Все смотрели на меня живыми, радостными глазами. Я сама не заметила, как улыбнулась в ответ, устраиваясь рядом с 95‐м, с которым чаще всего делила трапезу.

– Привет. Что‐то все такие веселые?

Мы уже договорились перейти на ты – ведь сверстники обычно не разговаривают друг с другом настолько вежливо и официально, нас этому специально учили. Остальные дружно улыбнулись, лица их светились ожиданием.

– Естественно. Сегодня же пятница, – ответил 95‐й.

Пятница. День полевой практики. День, когда мы выйдем за рамки правил и прикоснемся к безграничной Окраине. На прошлой неделе мы все страшно нервничали и держались скованно, а сегодня наконец предстояло насладиться практикой по-настоящему. У меня было ощущение, будто я вернулась в тот возраст, когда хочется бунтовать против всего мира.

– А ты куда пойдешь? – спросила 60‐я, сидевшая напротив.

Я повторила то, что вчера сказал 126‐й:

– Это секрет. А ты?

– Я – в мэрию.

– А ты, 95‐й?

Тот пожал плечами:

– Мне сказали только, что мы выйдем «наружу».

Звучало расплывчато, но тревоги не возникло. Наверное, у старшего оценщика есть свой план… И вдруг я осознала: то немногое, что я о нем знала, почему‐то вызывало у меня доверие. Такое странное чувство. Я его практически не знала, но доверяла.

– А чему там учат, в мэрии?

– Понятия не имею. Я ведь никогда там не была.

– Ни разу? – удивленный возглас вырвался сам собой.

Я когда‐то ездила в командировку в мэрию, чтобы проводить оценку особого резидента. Особые резиденты – это те, кто особенно не любит процедуры и ведет себя грубо. В мэрии работало множество сотрудников. Я никогда не задумывалась серьезно, просто всегда считала, что все так или иначе приезжают по делам в мэрию.

Спохватившись, я увела разговор в сторону. Мы все были заперты в одинаковых рамках. Мне не хотелось создавать впечатление, будто я чем‐то отличаюсь.

– А вы? – 60‐я посмотрела на остальных за столом.

Все покачали головами.

– Пешком до мэрии не дойти. Даже на машине было бы долго. Мэрия же в самой глубине Центра, – заметил 95‐й.

Меня охватило странное чувство. Будто я не разделяю чего‐то общего для всех остальных. 126‐й уже говорил об этом: я отличаюсь.

– А где вы жили? – осторожно спросила я.

Однокурсники наперебой начали называть номера своих пузырей. Все они располагались ближе к стенам, далеко от административной части Центра.

Я знала, что в школе более высокие профессиональные