Пузырь - Чо Ыно

– Закрыть, – скомандовал он.

Пузырь вокруг столика стал непрозрачноматовым. Я ощутила облегчение. Среди всех этих людей я ни за что не смогла бы вымолвить хоть слово.

– Ну что, давай поговорим? – сказал 126‐й, доставая планшет.

Он так старательно записывал все мои разговоры с незнакомцами – конечно, теперь хотел, чтобы я побеседовала и с ним. Настал мой черед задавать тему и поддерживать разговор.

Я вспомнила, что выбирать нужно что‐то интересное обоим. Фильм, который мы только что посмотрели, казался самым очевидным вариантом.

– Ты вообще часто смотришь кино?

126‐й кивнул, будто похвалил меня за вопрос.

– В кинотеатр хожу редко. Чаще дома смотрю.

– Почему? Тебе что‐то не нравится?

– Слишком много людей. Я такое не люблю. Странно, да?

– Ну, я‐то людей просто боюсь. На таком фоне совсем не странно.

– Тоже верно.

126‐й усмехнулся. В этот момент сотрудник постучал по пузырю и, когда я его открыла, протянул поднос с чашками, широко улыбаясь.

– Приятного аппетита.

Я окаменела от неожиданности, но 126‐й просто ответил:

– Спасибо.

Мне стало неловко за заминку, щеки покраснели. Я поспешно захлопнула пузырь.

– А ты часто смотришь кино? – спросил 126‐й, протягивая мне чашку.

Теперь была моя очередь отвечать.

– Ну, да… довольно часто. Тайком.

– Правда? – переспросил он с удивлением, будто рассчитывал на объяснение.

– В Центре нельзя.

Все фильмы, которые мы видели, были из прошлого. Разумеется, это не считалось рекомендуемым времяпрепровождением. 126‐й кивнул и уточнил:

– А ты‐то как смотрела?

– У опекуна были видеокассеты. Четыре штуки.

– Четыре? – повторил он, словно не был уверен, правильно ли услышал.

– Много, правда? Даже странно, как он их спрятал.

Наверное, привез с собой, когда переезжал с Окраины в Центр: вещи, которые прятал мой опекун, в Центре было невозможно достать. Я начала подозревать, что он и правда родом с Окраины, и вскоре он сам подтвердил догадку.

– Ты всегда называешь его опекуном? – осторожно спросил 126‐й.

Я кивнула. Конечно, у него было имя, но я не помню, чтобы хоть раз его назвала. В Центре не верили в имена. Важна была не личность, а функция, которую человек выполнял для общества. До тех пор пока мне не назначили профессию, меня называли просто «ноль седьмая безработная». Больше того, я слышала, что дети, рожденные в Центре, вообще не получают имен. У меня было имя, данное еще на Окраине, но я им никогда не пользовалась.

Подумав об опекуне, я вдруг остро захотела его увидеть. Интересно, какое у него будет лицо, если я скажу, что сходила в кино? Впрочем, может, он и внимания не обратит… От этой мысли почему‐то стало обидно.

126‐й наклонил голову, ловя мой взгляд. Я натянуто улыбнулась и сменила тему:

– Ладно, в общем, я посмотрела четыре фильма.

– Необязательно улыбаться нарочно, – ответил 126‐й.

Я озадаченно нахмурилась:

– Но ты же сам сказал, что надо улыбаться.

– Я?

– Ну да. Ты говорил, что на Окраине самый главный закон: в обычном разговоре всегда нужно улыбаться – это правило вежливости.

– Но у нас ведь не «обычные отношения», правда? – 126‐й как будто ждал моего ответа.

– Разве? – растерянно переспросила я.

126‐й долго жил на Окраине и успел построить множество связей, а у меня, кроме него, никого пока не было. Я не могла понять, что «обычно», а что нет. И похоже, 126‐й сам только что заметил эту слабину.

– Я хоть и знаю тебя недолго, но среди всех моих связей эта – довольно близкая. То есть… можно сказать, мы с тобой друзья.

– Наверное, я тоже чувствую… Значит, мы друзья? – неуверенно протянула я, словно проверяя фразу на прочность.

126‐й тихо рассмеялся:

– Давай решим прямо сейчас. Я считаю, что мы друзья. А ты?

– Я тоже думаю, что мы друзья, – сказала я и кивнула.

126‐й кивнул в ответ. Его эмоции были такими же понятными, как чувства актеров на экране. На душе стало невероятно радостно.

Мы вернули поднос и вышли. Стоило оказаться на людной улице, как спина тут же онемела от напряжения. Казалось, дорога обратно тоже будет непростой. 126‐й заговорил со мной, стараясь немного отвлечь:

– Ну как, какие впечатления от первой учебной практики?

Я оглянулась на кинотеатр и снова пережила те необычайно сильные и яркие ощущения. Казалось, я получила именно то, ради чего стремилась попасть на Окраину. Мне было уютно и спокойно. Я хотела было сказать, что мне понравилось, как вдруг в разговор вмешался незнакомый голос с противоположной стороны улицы:

– Сто двадцать шестой!

Я чуть повернула голову и посмотрела через толпу.

– Оценщик номер сто двадцать шесть!

У 126‐го тоже была компания ровесников. По его словам, составляли ее в основном оценщикиновички, а он устроился на работу рано, как и я. Возможно, поэтому он иногда чувствовал себя чужим, но коллеги, похоже, не обращали на это внимания. Когда он шел на занятия или выполнял отдельные задания, они обычно подходили и заговаривали с ним. Вот и сейчас один из них радостно махал нам рукой.

– Похоже, это твои друзья.

– Друзья?

Выражение лица 126‐го заметно потускнело. Он даже не посмотрел туда, куда я указала, и коротко выдохнул сквозь сжатые зубы. Я-то ожидала, что он обрадуется встрече с коллегами, которых забросил, проводя все время со мной. Но, присмотревшись внимательнее, я поняла, что он был совсем не рад этой встрече.

– Разве они не друзья?

– Мы примерно одного возраста, но это не друзья, а коллеги.

– Вот как… не знала…

Обычно 126‐й весь день проводил со мной или разбирал материалы для оценки. Вечерним временем оценщики могли распоряжаться как угодно, но он редко куда‐то выходил. Если я не звала его спуститься в столовую, еду ему приносили прямо в комнату. Похоже, он просто не очень любил людей.

– Даже к лучшему. Настоящая практика. Смотри внимательно.

126‐й сказал это тихо, так, чтобы слышала только я, и резко развернулся. В ту же секунду на его лице появилась приветливая улыбка. Коллеги как раз подошли, и один из них радостно похлопал 126‐го по плечу.

– Давненько не виделись!

– Что вас сюда привело?

– Учебная практика, – натянуто ответил 126‐й.

Взгляды сразу же устремились ко мне. Я машинально сделала шаг назад. Со мной они заговорили официальным тоном, явно осторожничая:

– А, вы та самая подопечная.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте. Я оценщик номер сто восемнадцать.

118‐й представил мне остальных троих, те по очереди помахали рукой. Номера были слишком сложными, поэтому я их не запомнила, но все лица были мне знакомы. Один из них обратился ко мне:

– Обычно эксперт номер сто двадцать шесть