Как я съел ваши фаерболы 4 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Наступила тишина. Такая, знаете, особенная тишина. Как между вспышкой и громом.

Глаза сестры расширялись медленно, по миллиметру, наливаясь таким возмущением, которого я не видел с того дня, как ей запретили выращивать хищный мох в ванной.

Уши под капюшоном встали торчком, натянув морду единорога в жуткую гримасу. Хвост распушился до размеров хорошего веника. Аура полыхнула алым, и температура в гостиной скакнула градусов на десять.

— Шопинг… — просипела она. — В Адидасе?..

Клякса невозмутимо висела перед ней и моргала.

— Корсет⁈ Запрет на ПЛАНКТОН⁈ — Голос Мелкой набирал обороты, как турбина. — Я его три недели выводила! У него уже характер появился! Он дядю Борю по запаху узнаёт!

Она вскочила. Прямо на диван, ногами на подушки, во весь свой невеликий рост.

— И кто, — прошипела она, тыча пальцем в комок тьмы, — кто посмел критиковать моё вождение⁈ Я дала по газам, потому что Ярик рулит как пенсионер на выезде с дачи! Это была командная работа!

Командная работа. Мы тогда, когда везли Тузика, случайно снесли два забора и киоск с мороженым. Но спорить с ней сейчас я бы не рискнул даже видимым.

— ЯРИК! — заорала Мелкая на весь дом, и с люстры посыпалась пыль. — ЯРИК, у нас завелась моль-дизайнер с колхозным вкусом! Она мне модные приговоры выносит! Какой корсет⁈ Какая Бузова⁈ Я тебе сейчас баобабом по лицу дам! Не тебе, Ярик! Ей! Или ему! Или ИМ, я пока не поняла, сколько их там внутри!

Клякса в ответ сложила глазки в узор, подозрительно похожий на ехидную рожицу.

— Оно мне ещё и СМАЙЛИКИ строит! — взвыла Мелкая.

Всё. Финальная.

Я сполз по стеночке в двух шагах от неё. Меня трясло от беззвучного хохота. По щекам текли слёзы. Чай в чашке плескался, грозя выдать меня, и я из последних сил держал её ровно.

Сын Безумного Бога. Ужас Северогорска. Сидит на полу собственной гостиной и беззвучно ржёт в рукав халата, пока его сестра, стоя на диване в пижаме единорога, объявляет войну облаку с глазами.

Из кухни выглянула Анжелика с половником:

— Диана, что за крики? У нас борщ на ответственном этапе.

— У нас ВТОРЖЕНИЕ! — Мелкая ткнула пальцем в Кляксу. — Вот эта пыльная медуза оскорбила мой гардероб, мой планктон и мои водительские навыки!

Анжелика посмотрела на комок тьмы. Комок тьмы посмотрел на Анжелику. И благоразумно замигал глазками в самом невинном режиме, изобразив нечто среднее между котёнком и ёлочной гирляндой.

— Милый какой, — сказала Анжелика с мягкой улыбкой и ушла обратно к борщу.

— МИЛЫЙ⁈ — задохнулась Мелкая.

Я вытер слёзы невидимым рукавом и сделал глоток чая, чтобы не заскулить от восторга в голос.

Это было лучшее приобретение в моей жизни. Лучше итальянских ботинок. Возможно, даже лучше хвоста Кицунэ, хотя тут я бы ещё поторговался.

И в этот момент Мелкая взвизгнула.

Знаете, у моей сестры богатый арсенал визгов. Есть визг «мне не купили платье». Есть визг «Валерия опять трогала мои ананасы!». Есть визг «паук в ванной» (пауку, как правило, везёт меньше всех, потому что визг восторженный).

Но этот визг был особенным. Низкий, вибрирующий, с рычащими нотками. Визг «сейчас кто-то умрёт, и я уже выбрала кто».

Температура в гостиной рухнула градусов на двадцать. Мой чай покрылся ледяной корочкой. Из-под паркета с хищным шелестом вырвались две шипастые пурпурные лозы и закачались над диваном, как кобры перед броском.

— Я тебя на компост Игорьку пущу! — рявкнула Мелкая. — Мелко нашинкую и пущу!

Лозы хлестнули в сторону Тысячеглазого.

И вот тут мой новый питомец продемонстрировал качество, которое я в тот момент фатально недооценил.

Инстинкт самосохранения, коллективный. Отточенный тысячами существ, каждое из которых прекрасно знало, что бывает с теми, кто довёл женщину с гормонами и плотоядными растениями.

Одно дело троллить дядю Борю. Совсем другое дело висеть в полуметре от клыков взбешённой Принцессы Бездны.

И коллективный разум принял единственно верное решение.

Сдать заказчика.

Все сто крошечных глазок разом, с синхронным влажным щелчком, развернулись в правый угол гостиной.

Туда, где я, невидимый и страшно довольный собой, привалился плечом к стене.

— Ах ты ж крыса стоглазая, — успел прошептать я.

Лисья маскировка гениальна. Девятьсот лет практики, обман архимагов, отвод любых глаз.

Любых. Глаз.

В этом и была проблема. Невозможно отвести глаза тому, кто состоит из чистого Наблюдения. Кляксе было плевать на иллюзии.

Тяжёлый взгляд тысячи невидимых зрителей обрушился на морок, как бетонная плита на карточный домик. Иллюзия затрещала, пошла рябью, вспыхнула по краям рыжими лисьими искрами.

И с тонким, издевательским звоном осыпалась на пол.

Я оказался посреди собственной гостиной как экспонат на витрине. В потёртом махровом халате на голое тело. С заиндевевшей чашкой чая в руке.

И с широченной идиотской ухмылкой, которую банально не успел стереть с лица.

Лозы Мелкой замерли в воздухе. Сестра медленно повернула голову. Капюшон-единорог съехал ей на один глаз, что делало её взгляд ещё более зловещим.

— Та-а-ак, — протянула она, прищурившись.

— Ди, — я поднял свободную ладонь. — Прежде чем ты сделаешь выводы…

Договорить мне не дали.

Тысячеглазый, почуяв, что внимание хищников переключилось, врубил ментальный рупор на максимум. На весь дом.

Прямо в головы всем присутствующим ударил возмущённый женский голос, воспроизведённый с пугающей точностью, вплоть до интонаций:

«Волк голодный, вот и бесится! От его тестостерона и гедонизма аж олдскулы сводит! Так и хочется здюлей отвесить! Накормите нормально ребенка!»

Ухмылка сползла с моего лица сама. Как та иллюзия.

— Эй! — Я поперхнулся ледяным чаем. — Какой я тебе ребёнок⁈ Мне… — я быстро прикинул суммарный возраст обеих жизней и решил не озвучивать. — Я вообще-то Патриарх! Желудок, фас! Глуши эту дрянь!

Желудок отозвался вялой красной табличкой:

[Пищевая ценность: 0 калорий. Повторная рекомендация: НЕ ЖРАТЬ].

Предатель. Все вокруг предатели.

А потом двери гостиной разъехались.

На пороге стояли Анжелика и Водяра. Плечом к плечу. Анжелика сжимала в кулаке кусок сырой говядины, и её рыжие волосы уже дымились по кончикам. За её спиной Водяра улыбалась своей фирменной тихой улыбкой, от которой у меня, вообще-то бессмертного, ёкнуло что-то в районе Желудка.

— Ах вот оно что, — процедила моя Старшая жена, убийственно медленно переводя взгляд с кляксы на меня и обратно. — То есть это не у меня токсикоз сошёл с ума. Это не мой ребёнок попросил манто из Медведевой.

— Технически, идея манто изначально была не моя…

— Это, — Анжелика повысила голос, и говядина в её кулаке начала подрумяниваться, — наш великий Патриарх решил устроить вечер стендапа. На беременных жёнах.

— Мы уже свёклу нарезали, Яр, — мягко добавила Водяра. И от