Как я съел ваши фаерболы 4 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

«Волки голодные, надо кормить!»

Я моргнул.

Так. Стоп. Перемотаем.

Демоны Бездны при встрече со мной обычно делятся на две категории. Первые просят пощады. Вторые обещают сожрать мою душу, и потом всё равно просят пощады. Стандартный репертуар, я его наизусть выучил.

А этот… требует зрелищ.

— Ты сейчас что, — медленно спросил я, — попкорном запасаешься? На какое шоу?

Глазки радостно замигали. Несколько штук сложились в узор, подозрительно напоминающий одобрительно поднятый большой палец.

Какой-то демонический чатик из иного измерения. Тысяча зрителей в одном пушистом флаконе.

Я наклонился ближе. Комок не отпрянул. Наоборот, распушился сильнее, явно позируя.

И знаете, что самое возмутительное? Он был… милым. Объективно милым. Как редкая зверушка из каталога запрещённой фауны. Чёрный, пушистый, глазастый и абсолютно уверенный, что ему тут рады.

Я взял его двумя пальцами и поднял на уровень глаз.

На ощупь тёплая зефирка. Зефирка, набитая чужими мнениями.

— Значит так, Тысячеглазый, — сказал я. — Давай проясним. Это мой дом. Мой стол. Мой компромат, на котором ты развалился. По всем законам жанра я должен тебя сожрать, растворить или как минимум выкинуть в форточку.

Гул в голове притих. Глазки смотрели внимательно. Один, самый наглый, подмигнул.

— Но ты, зараза, несъедобный. Ноль калорий. Диетический демон. Первый в моей практике.

«Скандалы! Интриги! Расследования!» — с надеждой прошептал хор.

И вот тут в моей голове щёлкнуло.

Медленно, со вкусом, я опустил ноги со стола. Компромат на Соболевых подождёт до завтра. Соболевы никуда не денутся, покойникам спешить некуда.

А вот это… это надо было обдумать.

Смотрите сами. Дни выдались нервные. КМН дышит в затылок. Архимаг Тьери прибыла в город наводить Порядок с большой буквы, и я в её списке подозреваемых наверняка иду с золотой звёздочкой. Софья-Кицунэ в жёлтом дождевике растворилась в неизвестности с куском моей биографии. Беременные жёны устраивают в спальне то пожар, то ледниковый период. Мелкая выставила мне счёт за аренду собственного живота и требует черешню в ноябре.

Стая требует развлечений. Все говорят, что им скучно за барьером, мало движухи, нужно разнообразие!

А у меня в руках сидит существо, которое питается драмой и раздаёт непрошеные советы прямо в мозг.

— Значит, вы хотите попкорна и зрелищ? — хмыкнул я, глядя в десятки глаз.

Глаза мигнули с энтузиазмом голодной публики.

Есть у меня педагогическая теория. Расшатанные нервы нельзя успокоить. Их можно только перебить более сильным раздражителем. Клин клином, стресс стрессом, дурдом дурдомом.

Что, если спустить этот Глас Народа с поводка прямо в коридоры Логова? Пусть побродит. Пусть покомментирует. Пусть выскажет моей Стае всё, что о ней думает коллективный разум иного измерения.

Во-первых, это встряхнёт домашних и переключит их с тревоги на праведный гнев. Во-вторых, я узнаю много нового о том, кто чем занимается, когда Альфа не смотрит. В-третьих…

В-третьих, это будет чертовски смешно.

План, достойный бога коварства. Или скучающего кота, который спихивает вазу со стола, глядя хозяину в глаза.

— Проведём полевые испытания, — сообщил я зефирке. — Ты идёшь гулять. А Я буду смотреть и веселиться.

Оставался один нюанс. Наблюдать надо незаметно. Появись я рядом, вся Стая мигом сделает стойку и начнёт вести себя прилично. Ну, относительно прилично. Насколько это вообще возможно в нашем доме.

Я потянулся к тому уголку Желудка, где до сих пор неспешно переваривался хвост Кицунэ. Девятьсот лет выдержки, между прочим. Коллекционная мана. От неё до сих пор случалась лёгкая изжога с привкусом лисьего коварства.

Мана Лисы откликнулась охотно, даже с каким-то ехидством. Потекла по телу, окутала меня мороком. Не жалкий «отвод глаз» уровня студента-недоучки. Полноценная иллюзия небытия, сотканная мастерицей, которая девять веков водила за нос архимагов.

Я глянул в тёмное окно. Отражение исчезло. Только чашка чая висела в воздухе, как декорация из дешёвого спиритического сеанса.

— Великий Альфа, гроза Северогорска, — пробормотал я, поправляя невидимый халат. — Крадётся по собственному дому в лисьей иллюзии, чтобы посмотреть, как питомец троллит его семью. Отец бы гордился. Или сожрал бы меня от стыда. С ним никогда не угадаешь.

Клякса в моих пальцах завибрировала. В голове раздалось хихиканье. Многоголосое, предвкушающее хихиканье, от которого у любого нормального существа побежали бы мурашки.

У меня не побежали. У меня мурашки давно уволились по собственному желанию.

Я аккуратно опустил Тысячеглазого на паркет. Он спружинил, как желейный шарик, распушился и выжидающе уставился на меня всеми глазами сразу.

Между прочим, неплохой трюк: смотреть одновременно вверх, вниз и в стороны. Надо будет спросить, как он это делает. Если у него вообще есть «как», а не только «зачем».

Я бесшумно приоткрыл дверь кабинета.

Из глубины Логова доносились звуки вечернего быта. Где-то на кухне гремела посуда. Со второго этажа слышался голос Мелкой, которая кому-то втолковывала про двенадцать процентов. Дядя Боря в дальнем крыле спорил сам с собой над отчётами.

Мирный дом. Ничего не подозревающий дом.

Я присел на корточки рядом с кляксой и прошептал ей, как боевому псу:

— Ищи. Фас.

Комок мигнул всеми глазами разом. А потом покатился в коридор. Неторопливо, вразвалочку, с ленцой профессионального зеваки, который точно знает: драма сама его найдёт.

Я подобрал чашку с остывшим чаем, сделал глоток и бесшумной тенью двинулся следом.

Знал бы я тогда, что выпускаю. Знал бы, что это существо через неделю пропишется на каминной полке, обзаведётся правом голоса на семейных советах и научится шантажировать меня не хуже Мелкой…

Но в тот вечер я просто шёл по тёмному коридору невидимкой, с чаем в руке и предвкушением на морде.

Шоу начиналось.

И попкорн, как выяснилось позже, стоило запасать не только зрителям.

Скажу сразу: за следующие полчаса я не пожалел ни об одной секунде.

Ночное Логово жило своей жизнью. С кухни тянуло свежей выпечкой, на стенах светились защитные руны, где-то в глубине дома баобаб Игорёк скрипел ветками.

Уютный, слегка сумасшедший дом. Напичканный убийцами, монстрами и беременными стихийными бедствиями.

И по этому дому, вперевалочку, катился комок тьмы с сотней глаз. А за ним, невидимой тенью, крался я. С чашкой чая и в халате.

Кто-то медитирует, кто-то вышивает крестиком. А я вот так снимаю стресс. У каждого Альфы свои методы.

Клякса тем временем работала как профессиональный охотник. Не металась, не суетилась, но глазки поворачивались, как локаторы, сканируя дом на предмет самой сочной драмы.

И первым локаторы засекли дядю Борю.

Мы вкатились в его кабинет через приоткрытую дверь. Дядя Боря сидел за столом, заваленным сметами, и выглядел как человек, который проиграл войну