Как я съел ваши фаерболы 4 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

И впервые за долгое время Ярослав был с ним полностью согласен.

Ярослав

Домой я вернулся в статусе триумфатора.

Сбросил иллюзию ещё у ворот, кожа облегчённо выдохнула, зуд чужой лисьей магии стих. Игорёк приветственно щёлкнул ветками.

Из окна тянуло теплом, пахло борщом и чьей-то очередной семейной драмой на втором этаже, судя по воплям, из-за пульта от телевизора.

Я переоделся в халат. Костюм повесил в шкаф с чувством глубокого взаимного облегчения.

Налив чаю, сел за стол. И торжественно, как охотник выкладывает трофейную голову, положил перед собой девятый том «Моего Нежного Орка».

Полюбовался.

Улов, если разобраться, был знатный. Жёны будут довольны, у Анжелики весь этот цикл на полке стоит. Мелкая выпросит почитать первой, шантажируя животом, это к гадалке не ходи.

Но главное, наживка для Софьи. Лиса не устоит. Организуем «случайную» утечку информации, что редчайший том осел у Волковых, и рано или поздно жёлтый дождевик мелькнёт у нашего забора.

Жаль, конечно, что сегодня найти её не вышло. Но ещё не вечер. Найдём и Софью, и эту столичную «Мясорубку», про которую дядя Борис говорит трагическим шёпотом. Всех найдём. Я терпеливый.

Я отхлебнул чаю, взял книгу в руки, чтобы оценить состояние суперобложки после боевых действий…

И замер.

Поверх названия, поверх глянцевого орка с младенцем, горела надпись. Свежая. Идеально ровная, строчка к строчке, будто по линейке. Алые чернила светились изнутри мягким, ровным, до отвращения аккуратным светом.

«Текст изобилует стилистическими кошмарами. Метафоры примитивны. Мотивация тёщи не прописана. Допущено к чтению исключительно ввиду острой нехватки качественной литературы в регионе. ОДОБРЕНО».

И подпись. Не имя, нет. Просто маленький, безупречный оттиск пера.

Я осторожно тронул буквы пальцем. Палец обожгло. Не жаром, а… порядком. Моя Бездна, вечно тёплый хаос под кожей, отдёрнулась от этих букв, как кот от пылесоса.

Желудок проснулся мгновенно. Обнюхал надпись и выкатил табло:

[ЭКСПЕРТИЗА ОБРАЗЦА]

[Обнаружены следы: магия высшего канцелярского порядка]

[Класс: «Редактура реальности». Носителей в Империи: единицы]

[Свежесть следа: менее часа]

[Питательная ценность: не определена. Попытка переваривания может привести к изжоге категории «Апокалипсис»]

[Примечание Шеф-Повару: эта штука правит реальность так же, как вы её едите. Только с оформлением по ГОСТу]

Я медленно поставил чашку.

Менее часа. Час назад эта книга была только в двух парах рук. В моей. И…

Серый кардиган. Косичка. Карандаш «с АлиЭкспресса», отрезающий щупальца Бездны по линеечке. Авоська со «словарём», от которой седел тысячелетний монстр. Аномалия, издохшая от её росчерка, как клякса под ластиком. Книги, сами вставшие на полки. По алфавиту.

И запах. Очень похоже на тот самый запах, который я утром учуял и от которого у меня концептуально встала дыбом шерсть.

Твою ж дивизию.

Серая мышка была не из библиотеки. Скорей всего я повстречал кого-то из свиты Архимага. Может, ассистентка, может, ученица, может, личный секретарь этой самой Мясорубки. Это объясняло всё: хватку, дикцию, карандаш и полное отсутствие страха перед тварью из Разлома.

А я у неё книжку отжал. И кабачки подсунул. Свите Архимага S-класса.

Я сидел и переваривал новость. Ощущение было такое, будто шёл по лесу, пнул симпатичную кочку, а кочка оказалась хвостом спящего дракона.

А потом…

А потом я поймал себя на том, что улыбаюсь. Клыками наружу.

Потому что смотрим с другой стороны. Мне нужен выход на Архимага, так? Разведать, что за зверь, чем дышит, зачем приехала и как её нейтрализовать, желательно без войны, пока волчата не родились. И вот, пожалуйста: судьба сама подкинула мне ниточку.

Мышка из свиты, которая читает «Нежного Орка». Девица теперь землю рыть будет, чтобы найти наглого ботаника в свитере с оленями.

Пусть ищет. Я облизнулся и отхлебнул остывшего чаю.

— Ну что, — сказал я светящейся надписи. — Одобрено, говоришь? Взаимно.

[Шеф-Повар, — осторожно уточнил Желудок, — вы сейчас облизнулись на источник изжоги категории «Апокалипсис»]

«Лучше знать свой организм лучше, чем хуже. Ауф», — ответил я и пошёл искать Мелкую.

Пусть читает. Только про надпись на обложке скажем, что это… автограф автора. Лимитированная серия.

Ксения Тьери

Архимаг сидела в карете из канцелярского воска и смотрела на кабачок.

Кабачок с обложки «Агротехники Севера» смотрел на неё в ответ. Глянцевый, упитанный, в капельках росы. Идеальный представитель зоны рискованного земледелия.

Големы из судебных томов везли карету плавно, без единого толчка. За окном проплывал серый Северогорск. В салоне стояла тишина той особой плотности, которая бывает перед подписанием смертных приговоров.

Первый свой порыв, изорвать справочник на клочки вместе с кварталом, Ксения подавила ещё за стеллажом. Второй, объявить свитер с оленями в имперский розыск по статье «Оскорбление Величества», подавила в подсобке. Третий порыв она озвучила вслух, шёпотом, в пустой карете:

— Казнить засранца.

И тут же ойкнула. Прижала пальцы к губам.

Фи-и-и, как грубо. Архимаг Департамента, Хранительница Чистовика, и такая… лексика.

Это всё проклятый Северогорск и его унылая погода! Всего два дня, а словарный запас уже дал трещину. Она мысленно вычеркнула сказанное из протокола и заменила на «применить высшую меру редактуры к правонарушителю».

Так значительно лучше.

Теперь работа. Эмоции в архив, факты на стол.

Она положила справочник на ладонь обложкой вверх. Из рукава выскользнуло Перо и зависло над кабачком.

— Полный спектральный анализ остаточного фона, — сухо сказала Ксения.

Перо мелко, тревожно завибрировало. Так оно вибрировало всего дважды за годы службы: над саркофагом в запретном архиве и над отчётностью одного портового казначейства.

И там, и сям был просто кошмар.

Воздух над книгой сгустился. Сквозь краску и клей пробилось нечто иное. Тяжёлое. И поверх всего, сладковато и тонко, дикие хризантемы.

Перо застыло. Ксения тоже.

Этот букет она знала. Не носом, по досье. Раздел «Особо опасные аномалии Востока», гриф «Чистовик», страница, которую она перечитывала перед командировкой четыре раза. Рафинированная мана древних девятихвостых демонов. Кицунэ.

Той самой Кицунэ, которую выпустил из саркофага покойный барон Адлер. Той самой, ради которой её, Ксению Тьери, и отправили в эту дыру.

Мысли выстроились в колонну и зашагали. Чётко, строго по уставу.

Пункт первый: «ботаник» использовал пространственную магию. Кустарную с виду, но по остаточному следу — лисью, S-класса. Вывод: он не самоучка. Он носитель или пособник Кицунэ.

Пункт второй: обычный прохожий не проходит сквозь отвод глаз, не завязывает порождения Бездны узлом и не обыгрывает Архимага в подмену предметов. Вывод: подготовленный агент.

Пункт третий: агент демона рисковал раскрытием ради… чего? Ради девятого тома бульварного романа. Абсурд? Нет. Абсурда не существует, просто мало данных.

Ксения подалась вперёд. Глаза сузились.

Шифр.