Вдова с ребенком для лорда-дракона - Ингрида Пюли

— Милорд Беккинс! — вскочил с места Крейген и слегка поклонился.

Мы с Алисой поступили так же.

— Милорд, миледи, — внезапно подкравшийся человек был среднего роста и вполне себе заурядной, даже слегка болезненной внешности. С полудлинными редкими светлыми волосами и в чёрном сюртуке, явно не по жаркой погоде, застёгнутом на все пуговицы. — Представите меня своим спутницам?

— Милорд Беккинс, первый министр его королевского величества. Миледи Вероника и её дочь Алисия. Вдова под моим покровительством.

Собачка Теодор при виде посетителя жалобно заскулила и спряталась под кресло Алисы.

— Слышал-слышал. И что это вы прятались в глуши, миледи? Слышал, давно вдовствуете?

Мы снова сели на места, но уже потеряли интерес к представлению.

Нашим вниманием, включая замолкнувшего Теодора и притихшей дочери, завладел королевский посланник.

— Пять лет, милорд, — ответила я, как учили.

— Впервые на драконьем турнире?

— Думаю, ответ вам известен, — улыбнулась я, позволив себе некую дерзость. От этого человека веяло властью, той, что способна разрушать до основания города и возводить их там, где раньше была пустыня.

Таким людям нравилось показывать свою значимость окружающим. И когда эти окружающие понимают всё правильно.

— Да, милорд, и мы с дочерью счастливы быть в таком высоком обществе, поэтому просим заранее извинить некую нашу деревенскую простоту, — я говорила, как принцессы из моих любимых романов. И мне нравилось видеть одобрение в глазах высокородных лордов.

Особенно щекотало самолюбие то, как смотрел на меня Крейген. Будто я сокровище, которое он самолично вырвал у земли.

— Вы преувеличиваете мою значимость и свою простоту, — снисходительно произнёс Беккинс. — А я здесь по делу, милорд Вильсент. Касательно турнира: жеребьёвка назначена на завтра, но в наше время секретов нет — ваш соперник уже известен. Это ставленник милорда Истринса, дракона Жабьих лощин. Говорят, его будущий зять.

Я делала вид, что смотрю представление. Слежу за лошадьми в красивых накидках, которыми ловко управляли всадники в перьях на шляпах, а сама прислушивалась к разговору. Хорошо, что нас с Алисой не выставили вон.

В присутствии незнакомого важного господина моя дочь снова замкнулась в себе. Я погладила Алису по спине, как всегда делала, когда хотела снять напряжение, но, к моей тревоге, она не повернула головы и не улыбнулась.

— Слышал, что один из победителей в любом случае станет его зятем, — продолжил Беккинс таким тоном, будто ввёл пустую светскую болтовню. Тем больше смысла было прислушиваться. — А другие говорят, что вы отказались от такой чести. Помните, что милорд Истринс приходится дальним родственником королевской фаворитке?

«Значит, королева его терпеть не может», — подумала я. Надо будет запомнить.

— Отказался, верно. И турнир надеюсь выиграть.

— Что вы скажете на то, если я предложу вам проиграть? — внезапно спросил Беккинс. И снова это прозвучало беспечным предложением прогуляться по набережной после чая.

— Дядя Крейген обязательно выиграет! — обернулась Алиса к всесильному министру, и в её глазах вспыхнули искры огня.

— Алиса! — шикнула я на дочь. — Не лезь во взрослый разговор!

Беккинс против ожиданий ничуть не возмутился подобной невоспитанностью. Я тряслась, как бы последствия его не отразились лично на нас. Ясно, что соглашаться Крейгену нельзя: проигравшего часто ждёт смерть, и тут никакие обещания не помогут.

— Вот именно, — всякая любезность вмиг слетела с милорда Беккинса.

Теперь рядом с нами сидел властитель судеб, дьявол, предлагающий сделку, не согласиться на которую будет чревато немилостью. Изгнанием. Может быть, даже смертью.

— Если вы согласитесь проиграть, я гарантирую вам не только сохранение жизни, но и ваше имущество останется при вас. Это будет жест доброй воли. Нынче доброта, проявленная на поле брани, почитается не за слабость, а за добродетель. Так вот, ваше гнездо тоже не тронут.

— А ваш интерес в чём, милорд Беккинс? — спросил тут же Крейген.

— Скажем так: я всегда играю на стороне победителей. А сейчас во власти партия фаворитки, мадам Россел. Так что вы решите?

Я не заметила, как крепко сжимаю руку дочери, а моя маленькая малышка сидит с поджатыми губами и смотрит невидящим взглядом перед собой.

Так бывало с нею в моменты душевного волнения. Когда-то психологи в один голос твердили, что однажды Алиса уйдёт в свой внутренний мир и не найдёт дороги обратно. Как и все аутисты.

— Я решу действовать по правилам, милорд Беккинс. Моя драконья честь не позволяет идти на сделки. Даже на те, что исходят от вас.

Крейген посмотрел на меня, и я улыбнулась в знак поддержки. Протянула руку на глазах у первого министра и пожала горячую ладонь спутника.

— Что ж, так и передам, — улыбнулся Беккинс и торопливо поднялся. — Рад был познакомиться, миледи. Вижу, что вы очень интересная дама. Кстати, после представления вас с дочерью ждут на маленьком фуршете у королевы Клотильды.

Глава 9

— Что это означает, Крейген? — спросила я, едва дождавшись, пока министр нас покинет.

— Ты про турнир или фуршет?

— Сначала про предложение этого человека, — произнесла я, бросая обеспокоенный взгляд на слугу, стоявшего истуканом за нашими креслами. Он был из дома Крейгена, предан хозяину, но я читала в тех же средневековых романах, как часто золото подкупало преданность.

Или угрозы. Есть много способов сломать человека, если на кону большой куш.

— Он сказал правду? Если ты проиграешь, мы перейдём по наследству победителю? И уже он будет определять нашу судьбу? Как удобно, что ты не предупредил меня о такой малости!

Мне стало душно. Я сделала большой глоток вина из кубка, а второй рукой продолжала держать ладонь Алисы, всё так же не подающей признаков жизни. Об этом я подумаю потом.

Знала же, что нельзя доверять мужчинам, а тут поди ты, повелась на громкий титул и брутальную внешность! И сладкие речи о преданности и верности.

— Тебе надо было выступить любой ценой, вот ты и обманул нас. В этом, наверное, даже греха нет: я не драконица, не благородная, к чему соблюдение клятв?

Крейген молчал и смотрел на меня, и это молчание, которое я принимала за признание его вины, меня только больше распыляло. Я вкладывала в свой гнев обиду на него и саму себя за то доверие, что я ему оказала. И совершенно напрасно!

— Вероника, выслушайте меня! Я боялась вас потерять. Это меня не извиняет, но всё же.

Крейген посмотрел на Алису. Подошёл к ней и сел рядом.

— Я обещал защитить тебя и маму. Я не проиграю. Даже если случится непредвиденное, то о вас позаботятся мои друзья.

— И эти друзья могущественнее фаворитки короля и первого министра? — горько улыбнулась я, опуская голову.

— Никакие министры и