Вдова с ребенком для лорда-дракона - Ингрида Пюли

Верительная грамота.

— И в знак нашего особого расположения мы хотим видеть миледи Клермонт и её прекрасную дочь на нашем празднестве в честь победителей. Мы будем молиться за вашу победу.

По ряду стоявших рядом со мной женщин из других драконьих домов пронёсся шёпот удивления, смешанный с завистливыми речами.

— Ох, кажется, для нашего дома, наконец, закончились тёмные времена, — тётя Эйприл была тут как тут и делала вид, что никогда мне не грубила.

Она была даже готова простить мне некую лёгкость поведения. По её мнению, разумеется.

— Кажется, это уже не ваш дом, миледи. Вы принадлежите к стану своего мужа.

— Покойного, — улыбнулась она. — Вы же тоже вдова, миледи Клермонт. А теперь возвысились, заслужили милость королевы. Но кто знает, как посмотрит на это его величество. И те, кто за ними стоят.

— Нельзя добыть золота, не испачкав руки в грязи, в которой оно прячется, — ответила я фразой из какого-то любовного романа. Вроде бы тогда речь шла о временах старателей на Аляске, но какая разница!

Тётя Эйприл фыркнула и попятилась, скрывшись за спинами остальных присутствующих.

— Мама, я здесь! — Лиса тронула меня за руку.

— Тише, солнышко, смотри, сейчас будет самое интересное.

Все грамоты были розданы, настало время самой жеребьёвки. Первым выступил мой дракон.

Смотря на него, мне переполняли одновременно гордость и страх. Будто я впрямь принадлежала к его дому, будто не было в мире сейчас ничего важнее, чем этот мужчина, поклявшийся защищать нас с Алисой и готовый выполнять обещанное.

И я помнила его прикосновения и взгляды. Казалось, что мы с ним должны были встретиться, и вот когда это произошло, больше ничто не разлучит нас.

А все турниры — просто ступени к общему будущему.

Пока я грезила, драконы голыми руками вытаскивали дощечки из жаровни. Моё сердце замерло, когда Крейген просунул голую руку в открытый огонь, но Алиса крепче сжала мою руку и прошептала:

— Не бойся, мама. Это совсем не больно.

— Откуда ты знаешь?

Я испугалась не на шутку. Вдруг моя Лиса тоже пробовала сделать такое?

— Я просто знаю. Огонь — наш друг.

Крейген, не поморщившись, выхватил тлеющую деревяшку и передал её распорядителю турнира. Тот прочитал, нахмурился и огласил:

— Соперник — дракон Юлий Сервакс.

Для меня это имя ни о чём не говорило, но среди рядом стоявших пронёсся удивлённый шёпот. Я уловила в нём лишь одно слово: «Повторяется».

Немолодой, но крепкий темноволосый мужчина богатырского телосложения выступил вперёд и принял деревяшку из рук распорядителя. Поклонился сначала ему, потом Крейгену и снова попятился в толпу других участников.

Вскоре жеребьёвка завершилась, и Крейген, раскрасневшийся, с горящим взором, воодушевлённый, подошёл к нам.

— Это судьба, Вероника, — произнёс он и в волнении взял меня за руку. Видимо, осознав, что это неприлично, выпустил её и грустно улыбнулся: — Именно Юлий убил Ристера много лет назад.

— Тогда чему ты радуешься?

Сердце ухнуло в пятки. Мне захотелось закрыть глаза и спрятаться под плотное одеяло. Закрыться от всего мира и вернуться в него, когда кто-то скажет, что всё окончилось благополучно.

По виду соперник был крепок и могуч. Я боялась даже представить, каким он будет в обличье ящера!

— Возможно ли победить? Скажи честно.

И снова он не ответил. Я увидела на лице любимого, чего уж теперь скрывать, мужчины, дракона, который внезапно стал мне самым дорогим человеком после дочери, облегчение.

Тут как тут возникла вездесущая тётя Эйприл с пером на шляпе. Другим пером на другой шляпе. Она специально выбирает шляпы с перьями?

Как я узнала от Крейгена, его тётушка со стороны отца тоже была полукровкой.

— Завтра великий день, а вы стоите с постными лицами! Девочка — молодец, вот видно, что понимает значимость момента! Крейген, мальчик мой, посмотри на того тонкокостного безбородого юнца, это сам маэстро Флориндо. Говорят, он рисует драконьи портреты, на которых проступает судьба изображённого. Тебе надо заказать один. Или два. Не скупись! Один подаришь мне. Или ей, сирой вдове.

И снова я получила незримую тычинку в бок. Но на этот раз так разволновалась, что не стала молча сносить обиду.

— Говорят, вы тоже вдова, миледи? Тогда не понимаю, почему вы так предвзяты ко мне? Боитесь, что кто-то тоже сочтёт вас сирой и убогой?

— Меня⁈ — Тётушка задохнулась от возмущения и стала похожей на недозревший помидор. Обратилась за поддержкой к Крейгену, но тот лишь посмеивался. — Я полудракон!

— И я! — вставила Алиса.

Не выпуская моей руки, дочь вложила ладошку в лапищу Крейгена.

— Они моё гнездо, тётушка Эйприл! Я буду защищать их до последнего вздоха. И любить, — добавил он спустя мгновение. — А твоему художнику я закажу парадный портрет, где мы все вместе. Сегодня же и закажу!

Глава 14

Вскоре мы уехали домой, потому что участникам турнира разрешалось отбывать первыми. Тем более тем, кто будет выступать завтра.

— Я не засну в эту ночь.

— Серцилия сказала, что приедет вечером, потренирует меня ещё раз, — Алиса подняла ко мне лицо и довольно улыбнулась. Я взглянула на Крейгена, и тот кивнул.

— Не бойся. Серцилия будет соблюдать договорённости.

— Ты давно её знаешь?

Мне было тревожно. И неприятно. Может, они с Крейгеном тоже дружили в детстве, как с этой Эстер Чаддис?

— Нет, Вероника, — Крейген мягко дотронулся до моей руки и посмотрел так, что все сомнения в его словах отпали. Драконье обаяние, блин! — Она драконица, и она не похожа на остальных ей подобных. И, как она сама говорит, её сердце никогда не будет занято.

— А так бывает?

— Редко, но драконы порой предпочитают не образовывать пару. Не находят родственную душу. Так что она будет соблюдать договорённости, чтобы не выходить замуж, пока это не станет совершенно необходимым.

— Если не будет, то я пописаю ей на башмаки, — заявил приснувший было на руках у Лисы Теодор.

После вечернего чаю действительно явилась Серцилия вместе с тётушкой Эйприл. Для маскировки, как пояснила драконица.

Мы вышли в сад. Алиса вмиг позабыла о моём присутствии и с готовностью прилежной ученицы слушала наставления Серцилии. Время от времени тётя Эприл, нынче сменившая свои платья, похожие на наряды экзотической птицы, на более скромный «домашний» наряд, вставляла свои замечания.

Алиса слушала их обеих, чем заслужила похвалу и ласку даже от тётушки Эйприл, которая сказала, погладив мою дочь по голове:

— Ты, видимо, больше похожа на отца.

Имелся в виду, конечно, Крейген, который не спешил разуверять родню. Кажется, ему это даже льстило.

Самым волнительным был