Вдова с ребенком для лорда-дракона - Ингрида Пюли

момент обращения. Я даже дышать перестала, когда Лису, мою маленькую девочку, окутал белый дым, а когда он развеялся, на траве сидел золотистый дракончик со смешным выражением на забавной детской мордашке. Он помотал головой из стороны в сторону, встал на четыре лапы и неуклюже пошёл в сторону поляны.

Я хотела было отправиться следом, но Крейген удержал мою руку.

— Ей и так сложно. Сейчас главное — встать на крыло.

— А у неё может не выйти?

Я представила, что завтра Алисе предстоит проделать то же самое перед взыскательной публикой. А если не получится? Её поднимут на смех, сомнений нет.

— Я не позволю сделать свою дочь посмешищем, — лишь успела произнести я, как Крейген показал на что-то за моей спиной.

Лиса взлетела. И пусть золотистый дракончик неуклюже парил в потоках ветра, он сумел сделать круг над поляной и плюхнуться в траву.

Алиса тут же приняла свой прежний облик.

— Она готова, — хором заявили учительницы и вскоре отбыли восвояси.

Рано вечером я уложила Алису спать, сказав, что раз завтра важный день, надо хорошенько выспаться. Меня дочь не послушалась, но Крейгена и Теодора выслушала спокойно и сразу отправилась наверх в сопровождении своей горничной.

— Ты не против помолиться со мной в семейной часовне? — спросила Крейген, когда мы остались одни.

— А здесь есть часовня?

— Под домом. Пойдём, я покажу.

Он взял меня за руку и повёл по лестнице, ведущей в подвал. Я хотела было пошутить, что не желаю знать обо всех скелетах, спрятанных в темноте старых шкафов за толстым слоем паутины, как Крейген достал золотой ключ, висевший на цепочке у него на груди, и открыл им едва заметную дверь в углу.

Из открывшегося проёма пахло воском и миртом с ладаном. Каменные ступени по спирали уходили вниз.

— Я пойду первым, держись за мной.

Крейген снял факел со стены и принялся аккуратно спускаться. Ступени оканчивались узким коротким коридором.

— Готова?

Я кивнула. Рядом с ним не было страха. И что бы я делала одна в тиши своей спальни сегодня вечером? Перебирала в уме возможный исход завтрашней битвы и сходила с ума от ужаса?

Окованная железом дверь открылась бесшумно, и я ахнула от восхищения. Часовня была небольшой, похожей на готический храм с высоким потолком, на котором были нарисованы три дракона, извергающие пламя на алтарный камень.

— Давай присядем на скамью, — Крейген осторожно тронул мои пальцы. Я посмотрела на него, мне захотелось, чтобы сейчас он поцеловал меня, но я поняла: думает о другом.

И вправду: что на меня находит? Не исключено, что это пресловутая драконье обаяние. И я его главная жертва.

Мы опустились на скамью в первом ряду.

— Я не знаю, как у вас принято молиться.

— Ты знаешь, что драконы вышли из моря? Покорили небо, и лишь затем смогли ходить по земле среди людей. Так вот, наша легенда гласит, что дракон-прародитель остался в морских глубинах. Он спит вечным сном на дне морском, но сон его чуткий. И когда его детям нужна помощь, он их слышит.

— Поэтому часовни строят под землёй? Чтобы слышно лучше было? — улыбнулась я. По-дурацки, наверное, но мне хотелось отвлечь Крейгена от мрачных мыслей.

— Потому что на земле господствуют люди, они ненавидят нас и бояться, хотя теперь скрывают это под угодливыми улыбками и восхищёнными взглядами, — ответил Крейген, держа мою ладонь в своей, но смотря на алтарный камень, украшенный цветами. — Когда мы просим об особой милости, то приходим молиться. Но дракону на дне моря нельзя надоедать глупыми просьбами.

— Давай вместе попросим, чтобы ты выиграл завтра.

— Не выйдет. Для того, кто спит, мы все, драконы, одинаково важны. Он не станет делать выбор между нами.

— Тогда о чём мы будем просить? Дать тебе силы, ловкость, стойкость в бою?

Я терялась в догадках. Крейген помолчал и повернул ко мне голову:

— Я хочу просить Создателя, чтобы он дал мне тебя в жёны, Вероника. И чтобы никто не смог перенести вас с Алисией в другой мир.

Глава 15

— Ты согласна выйти за меня замуж, если победа окажется на моей стороне?

Я бы хотела согласиться на что угодно, лишь бы завтра на битву Крейген вышел в полной боевой готовности. Но я не хотела ему лгать.

— Я боюсь. Не за себя, за Лису. Она научилась превращаться в дракона. Что её ждёт, если мы останемся?

— Я благодарен тебе за прямоту, — Крейген поднёс мою ладонь к губам и поцеловал её с внутренней стороны запястья. От его горячего дыхания внутри меня натянулась какая-то жила, я ощутила себя раковиной со скрытой внутри жемчужиной. — Она станет прекрасной юной леди, будет жить долго, и её потомки тоже сохранят драконьи черты. А если она выйдет замуж за дракона, то и вовсе будут чистокровными.

— И ты будешь решать, кому отдать её руку и сердце?

Я бы не хотела попасть в средневековье, где воля женщины повторяет волю её мужа. Крейген тут же заверил меня в обратном: жена дракона обладает собственными деньгами, и никакой муж и брат не смогут долю отнять даже после смерти её мужа. Вдове, кстати, положена своя доля в наследстве.

— Я согласна, Крейген. Но прости, с одной оговоркой: если всё, что ты мне сейчас сказал, правда. Если же ложь вскроется хоть в одном пункте, я смогу забрать слово назад.

— Закрой глаза, Вероника, — Крейген выглядел счастливым мальчишкой, получившем трон короля мира. Я подчинилась.

— Повторяй за мной: прошу связать нас, Создатель, брачной лентой, ибо мы хотим стать одним целым и никогда не разлучаться.

Я повторила слово в слово, чувствуя, как наши переплетённые пальцы начинают теплеть. Посмотрела на запястье и увидела, как по нему ползёт чёрная линия, похожая на проступившую вену.

Раз — и она пропала!

— Теперь можно идти. Я спокоен за наши судьбы.

Крейген проводил меня до спальни и снова поцеловал руку. Я чувствовала, что он хочет большего, я тоже хотела того же, но мы оба понимали: завтра ему потребуются все силы. Их надо копить ночью, а не растрачивать. Для любовных утех настанет время.

— Спать пора. Кошмарных снов! — прогремела цепями призрачная фигура в белом и пропала за поворотом.

— Кажется, ты ему нравишься, — произнёс Крейген с улыбкой. — Он считает тебя за хозяйку, поэтому и желает сновидений.

— Кошмарных.

— Это всё равно что мы бы сказали «спокойной ночи».

Крейген выглядел спокойным, и я никак не могла взять в толк: неужели не боится? Я бы ночью глаз не сомкнула,