Хозяин Волшебной Лавки. Том 6 - Юрий Розин

Уходили мы очень поздно. Маргарита Захаровна вышла проводить нас на крыльцо как была, в переднике, обхватив себя за локти, и стояла в желтом прямоугольнике света, пока Люба не увела ее в тепло.

В экипаже Варя сидела тихо до самого моста, потом взяла меня за руку, повернула к себе и сказала без всякой улыбки:

— Петя. Помоги им. Я знаю, ты и так решил. Но я хочу отдельно попросить, от себя. У них дом. Настоящий, с котом и вареньем. Нельзя, чтобы такое погибло из-за чьей-то подлости.

— Помогу, если там есть чем помочь. Завтра же и начну.

— С чего? — поинтересовалась она.

— С человека, который умеет читать бумаги, которых мне не покажут.

Варя подумала и кивнула:

— Жаров.

— Верно, Жаров.

[Гребень с резаными цветочками, действует на сознание. Что-то оно мне напоминает, милый, только не пойму пока что. Ты добудь мне описание получше, а я поищу у себя в памяти. Может найду что-то.]

* * *

Жарова я нашел утром в управлении, в его каморке на третьем этаже. Он выслушал меня, не перебивая, глядя в стол, и по мере рассказа придвигал к себе лист бумаги, пока тот не лег точно под правую руку.

— Ложкин, — повторил он. — Следственная на Валу, следователь Скворцов. Дело не наше, стражи, но раз там запрещенный артефакт, копия должна была уйти к нам. Подниму.

— Что скажешь навскидку? — спросил я.

— Навскидку скажу, что ты второй раз приходишь ко мне просить за постороннего человека, и в первый раз ты оказался прав. — Он записал фамилию, дату ареста, название ресторана, все моими словами и вдвое короче. — Но статистика из двух случаев не статистика. Дай мне два дня.

— Скворцова знаешь этого?

— Знаю. Не дурак и не мздоимец, что по нашим временам сочетание редкое. Только у него на столе таких дел под полсотни, а это выглядит как одно из тех, где все сошлось само. — Жаров отодвинул лист. — Такие дела следователь любит и трогать не станет, пока ему не покажут дырку. Так что, если хочешь этому Ложкину помочь, придется дырку найти.

Через два дня, под вечер, колокольчик в Лавке звякнул особым, экономным движением: Жаров всегда придерживал дверь, чтобы не хлопала. Он прошел к прилавку, положил на него тонкую папку и сел на табурет для посетителей, вытянув ноги.

— Чаю? — спросил я.

— Наливай. Новости у меня такие, что всухую их рассказывать скучно. — Он дождался чашки, отпил, начал: — Дело я прочел. Целиком. Излагаю по порядку. Донос анонимный, письменный, подан в участок за день до обыска. Содержание: в заведении «Семь ложек» управляющий Ложкин систематически обсчитывает посетителей. Про артефакт в доносе ни слова. Стража идет проверять кассу и книги, находит книги в образцовом порядке, а в кармане пальто гребень. Гребень уходит на экспертизу к нашим. Заключение: запрещенный артефакт воздействия на сознание, класс внушения. Дальше дело переквалифицируют, и версия у следствия складывается сама: долг перед банком, доступ к счетам гостей, инструмент в кармане. Обсчитывал не на бумаге, а гребнем, потому и книги чистые. Красиво. Скворцов человек не злой и не продажный, я справился. Но он просто верит доказательствам, которые, на самом деле, куда серьезнее, чем в том деле с военным, забыл фамилию.

— Долг перед банком какой?

— Двести тысяч с небольшим, взносы шли без просрочек, но Скворцову это без разницы: долг есть, значит, мотив есть. Что человек его исправно гасил, в обвинительное заключение не попадает, там для таких подробностей граф не предусмотрено.

— Свидетели воздействия есть? Хоть один гость, который заявил бы, что платил не в себе?

— Ни одного. Но и это следствие развернуло к обвинению: воздействие тонкое, жертва не помнит, что по заверению прокурора даже хуже.

— А происхождение гребня? Где куплен, у кого?

— Не установлено. И не будет скорее всего, к сожалению, по крайней мере до завершения дела. Каналы сбыта таких вещей ищут годами. Суду хватит владения. Нашли при обыске, в его пальто, при понятых, протокол чистый. — Жаров допил чай и посмотрел на меня поверх кружки. — Теперь мое мнение, раз ты за ним пришел ко мне. Мотив есть, улика железная, процедура соблюдена. Зацепок на невиновность в деле нет. Вообще ни одной, по сути, кроме его репутации, которая, к сожалению, в суде мало что стоит. Помочь тут нечем.

— Нечем, — согласился я. — Пока нечем. Мне нужно с ним увидеться.

— Зачем? В деле три его допроса, все одинаковые: не покупал, не видел, не знаю.

— Именно поэтому. Бумага не передает, как человек говорит «не знаю».

Жаров потер переносицу.

— Свидание постороннему до суда не положено. Но у нашей конторы есть право опроса по артефактной части, а у тебя до сих пор действует статус консультанта, так что устрою. Дай день-два.

— Спасибо, Марк.

— Не спеши со спасибо. — Он поднялся, взял папку. — Я тебе скажу неприятную вещь, по дружбе. Я таких дел видел немало и в девяти случаях жена искренне уверена, а муж виноват. Искренность жены не улика.

— Знаю. Потому и хочу посмотреть на мужа.

Записка от него пришла через день, с посыльным, короткая: «Завтра, десять утра, пропуск заказан. Не опаздывай. М».

* * *

Утро выдалось ясное, с тем розовым утренним светом, который красит даже казенные заборы. Извозчик довез меня до Вала за четверть часа и, узнав, куда именно мне надо, посмотрел с новым интересом, но спрашивать не стал: у его ремесла были свои правила приличия.

Губернская следственная оказалась зданием, построенным с единственной мыслью: чтобы всякий входящий сразу понимал, куда пришел. Серый камень и окна в два кулака шириной, забранные решеткой не только снаружи, но еще и изнутри. Пахло внутри карболкой и сырой шинелью.

Дежурный сверил мой пропуск с журналом, потом меня с пропуском, забрал трость и попросил вывернуть карманы. Часы и записную книжку разрешил оставить, перстень в жилетном кармане посмотрел, хмыкнул и вернул: украшения к проносу не запрещались. Надзиратель, пожилой, с сивыми усами, повел меня коридором.

Комната опроса была маленькая: стол, привинченный к полу, два табурета, лампа под потолком в проволочной сетке. Я сел лицом к двери и стал ждать.

Степана Ложкина ввели через несколько минут. Надзиратель с сивыми усами пропустил его в дверь, сказал мне: «Полчаса, господин