Провинциальный остеопат. Том 3 - Артем Сластин

Именно в этот момент, заспанный интерфейс будто осознал свою ошибку, и прежде чем успел подумать, виртуальная сетка сама легла на нужную зону.

Красная линия поднималась от правого голеностопа вдоль малоберцовой кости. Она проходила через коленный сустав и стягивалась вокруг медиального мениска. Другая, жёлтая, начиналась в области таза, пересекала ягодичную мышцу и спускалась по бедру.

Спасибо за подсказку, но это мне и без линий было понятно. Вот только это было не всё, и после трёхмерного изображения передо мной появилась небольшая портянка текста.

«Скрытый компенсаторный блок левого крестцово-подвздошного сочленения.»

«Предполагаемая причина: длительное использование костылей и ассиметричная опора.»

«Дополнительная торсия поясничного отдела. Усиление ротации таза.»

Я замер, вчитываясь в информацию, а затем вернулся к левому крестцово-подвздошному суставу. При обычной пальпации он почти не привлекал внимания. Да, боль отсутствовала, ткани не казались сильно напряжёнными, но при более глубокой проверке сочленение действительно почти не двигалось.

Получается, что за полгода Максим уже успел создать себе ещё одну проблему. Изначально правый голеностоп перегружал колено и таз, а теперь ходьба на костылях заблокировала левое крестцово-подвздошное сочленение и ещё сильнее скрутила поясницу.

— Ну что? — наконец не выдержала Варвара. — Что-нибудь есть?

Я снял руки со спины Максима и медленно выпрямился.

— Нашёл, и проблема уже не только в мениске.

Женщина побледнела, но я тут же поднял ладонь, пока она не ударилась в слёзы.

— Нет, не в том плане, что хуже, а как раз наоборот. Часть нарушений функциональная, а значит, с ними можно работать.

Максим перевернулся на спину и внимательно посмотрел ан меня.

— А колено?

— Разрыв никуда не делся, поэтому не стану тебе рассказывать, что вправлю тебе мениск двумя нажатиями. Зато теперь понятно, почему он постоянно перегружался. Так что давай сначала исправим тебе работу стопы и таза, а про сам разрыв уже подумаем позже, хорошо?

— Но если дело в колене… — всё продолжала Ковалёва. — Затем тогда трогать ему таз и стопу? А если и там что-нибудь сломается? Мы приехали чтобы…

— Мам! — вдруг внезапно повысил голос Максим, а затем продолжил, как обычно. — Может, тебе пока в магазин сходить? Ужинать-то надо чем-то.

— Максим! — возмутилась женщина, но он ей не дал договорить.

— Я бы сам сходил, но немного занят. Как вернёшься, у Алексея Николаевича будут все ответы. Дай человеку спокойно поработать.

Женщина посмотрела на сына, перевела взгляд на меня, а затем надела пальто и стремительно вышла. Сам же парень устало закрыл глаза и выдохнул.

— Простите её… Она просто сильно переживает. Видели бы, как она битый час мучила хирурга, когда он предложил операцию. Я думал, он ближе к концу уже начнёт ментов вызывать.

— Всё понимаю, Максим. Мамы — они такие… Ты мне лучше скажи, ты сам-то понял, что я тебе сказал?

Максим ответил не сразу. Он медленно приподнялся на локтях и посмотрел сначала на собственное колено, будто пытался понять, каким образом я умудрился за полчаса найти проблему в другом месте.

— То есть, дело всё-таки не в колене? — уточнил он.

— Не совсем. Разрыв у тебя настоящий, его отрицать бессмысленно. Просто он появился не на пустом месте. Просто если не разобраться с другой проблемой, колено и дальше будет страдать. Так что получается, это часть одного целого.

Я взял Максима за правую столпу и слегка покачал её, показывая направление движения.

— У тебя заблокирован голеностоп. Стопа неправильно принимает нагрузку и заставляет голень разворачиваться не по той траектории. Дальше это движение передаётся вверх, и колено начинает заваливаться внутрь. За ним бедро, а дальше подключается и таз.

— Но я же колено подвернул на тренировке, — возразил Максим. — Там всё и началось.

— Там произошёл окончательный разрыв, — поправил я. — А готовился он, скорее всего, значительно дольше. Мама сказала, что занимаешься с детства. Я не могу сказать точно, когда всё это началось, но представь, что колено годами испытывало нагрузку с внутренней стороны. Если бы движение было правильным, сустав с ней бы справился. Однако у тебя из-за стопы и слабой ягодичной мышцы эта нагрузка распределялась неправильно. Сотни гребков на каждой тренировке, тысячи за месяц, плюс пробежки. В какой-то момент мениск просто не выдержал и сказал: «Давай, до свиданья.»

Максим усмехнулся и фыркнул.

— Ржачный видос. Вот только причём тут левая сторона таза?

— А это уже последствие ходьбы с костылями. Ты почти не наступал на правую ногу, и организм начал подстраиваться. Начал сильнее опираться на левую, в конечном счёте зажал левый крестцово-подвздошный сустав и скрутил тебе поясницу. Получилось, что первая компенсация создала вторую, и теперь одна усиливает другую. Видишь, всё взаимосвязано, поэтому начинать надо не с колена.

— Алексей Николаевич, — спросил он, заметно понизив тембр голоса. — Какой шанс?

Я вспомнил системные семьдесят процентов, но называть точную цифру было бы довольно странно.

— Твой разрыв частичный. Кусок мениска не оторвался и не болтается внутри сустава. Повреждение находится ближе к зоне, где ещё есть кровоснабжение. Это значит, что ткань сохраняет шанс зарубцеваться самостоятельно, если перестать её травмировать компенсацией. Так что процент достаточный для того, чтобы попробовать консервативную работу, но никаких гарантий я не даю. И твоя мама должна это понимать.

Максим понимающе кивнул.

— Она поймёт, я ей всё объясню, да и вообще, в семье у нас она обычно паникёр, — он сделал короткую паузу и устало вздохнул. — Вообще, надо было ей всё ещё в Саратове рассказать, что мне удалось нарыть в сети. Ну, про СКД, про результаты, про отзывы и прочее, но я что-то затупил, так что извините.

Я посмотрел на часы и понял, что сегодня заниматься терапией уже не буду, поэтому начал собираться.

— Поговори с мамой, расскажи ей всё, и хорошенько переспите с этой идеей. У неё мой номер телефона есть, так что если утром решитесь, пускай она мне позвонит, и мы всё обсудим.