Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке - Анастасия Понамарёва

— Что думаете? — спросил Рен.

— Думаю, что это она, — сказал Крайд. — Сменила одежду. Прячет глаза. Саблезуба оставляет в лесу. Умно.

— Но почему она не использует магию?

Крайд не ответил. Он сам хотел бы это знать.

— Мы останемся здесь на ночь, — сказал он. — Завтра продолжим поиск.

— Может, прочесать лес? — предложил Рен. — Найти её убежище?

— Лес слишком большой. Мы можем искать неделями. — Крайд покачал головой. — Нет. Если она приходит сюда каждый день, мы её перехватим. Завтра. Утром.

— А если не придёт?

Крайд посмотрел на тёмную стену деревьев.

— Тогда будем думать дальше.

--

Ночью Крайд сидел у костра и смотрел на огонь. Рен спал рядом, завернувшись в плащ.

Крайд не спал. Он думал.

Три недели назад он видел её в лесу. Видел, как она сидела у дерева, а рядом лежал раненый саблезуб — огромный, белый, с рваной раной на боку и сломанной лапой. Он ожидал, что она добьёт зверя. Или подчинит. Или просто уйдёт. Лира никогда не тратила время на слабых.

Но она не ушла. Она сидела рядом. Разговаривала с ним. Тихо, спокойно, как с человеком.

И саблезуб — дикий, раненый, загнанный — не рычал. Не пытался уползти. Он смотрел на неё. И в его глазах не было страха.

Сначала Крайд решил, что это уловка. Лира знала, что он рядом. Знала, что он наблюдает. Играла роль. Пыталась сбить его с толку, прикинуться безобидной. Логично. В духе Лиры. Она всегда была хитра.

Но потом он вспомнил детали. Она не могла знать. Он стоял в темноте, под пологом невидимости. Она думала, что одна. И всё равно — сидела со зверем. И всё равно — разговаривала с ним.

Зачем? Зачем некромантке тратить время на умирающего зверя, если никто не видит?

Он потёр переносицу.

— Допустим, она сменила тактику, — прошептал он, глядя в огонь. — Раньше нападала, теперь прячется. Раньше запугивала, теперь притворяется обычной женщиной. Логично. Умно. В духе Лиры.

Он помолчал.

— Но саблезуб. Зачем ей саблезуб? Если она прячется, зверь только привлекает внимание. Если притворяется обычной, зачем таскать с собой хищника размером с лошадь?

И главное — магия. Лира пользовалась некромантией. Тьма, разложение, смерть. Он знал её стиль. Знал её ауру. А теперь — ничего. Никаких следов. Как будто она перестала колдовать вовсе.

— Можно перестать использовать магию, — сказал он себе. — Трудно, но можно. Но нельзя изменить саму магию. Некромантия не исчезает. Она либо есть, либо её нет.

Он замолчал.

Он видел подчинённых существ Лиры. Мертвецы, зомби, призванные тени — все они двигались дёргано, неестественно. Они выполняли приказы. Они не смотрели с доверием. А саблезуб — смотрел. Крайд видел это своими глазами. Зверь не был подчинён. Он был свободен. И он остался с ней по своей воле.

— Ты не Лира, — прошептал он, и слова прозвучали в ночной тишине едва слышно, будто он сам боялся их. — Но кто ты?

Он встал и посмотрел на тёмный лес.

— Рен, — сказал он. — Подъём.

— Что? — офицер вскочил, хватаясь за оружие. — Нападение?

— Нет. Смена тактики. Мы искали некромантку, которая прячется. А надо искать женщину в коричневом сарафане. С глазами, которые она прячет. И с саблезубом, который ждёт её в лесу.

Рен уставился на него.

— Вы думаете, это она? Лира?

— Я думаю, — сказал Крайд, — что мы найдём её. И тогда я спрошу. И получу ответ.

Он повернулся к костру.

— Потому что если она притворяется — я это узнаю. А если нет... — он замолчал. — Тогда всё, что я знаю об этом деле, — неправда. А я не люблю, когда я неправ.

Огонь трещал, выбрасывая искры в лиловое небо.

Крайд не знал ответа. Но он знал, что найдёт его. Даже если для этого придётся идти за ней через всю Империю. Или дальше.

Глава 13: Семьдесят лет холода

От лица Крайда.

Семьдесят лет.

Для обычного человека — целая жизнь. Для меня — только начало седьмого десятка службы. Магия не даёт стареть. Она сохраняет лицо, тело, остроту реакции. Но не сохраняет душу.

Я выгляжу на тридцать. Чувствую — на все сто. Или на тысячу. Когда живёшь так долго, годы перестают быть мерой времени. Они становятся грузом. Каждое дело — ещё один камень в рюкзак, который не снять.

Тридцать первое дело. Сорок седьмое. Пятьдесят девятое. Я перестал считать после пятидесятого. Лица стираются, имена исчезают. Остаётся формула: угроза — локализация — нейтрализация. Механизм, который работает без сбоев уже столько лет, что я перестал задумываться, зачем он вообще нужен.

Я видел, как уходят династии. Как переписываются карты. Как тускнеют звёзды на небе, которое не меняется никогда. Я задерживал магов, проклинавших своих королей. Замораживал некромантов, призывавших демонов на рыночных площадях. Сдавал в Канцелярию тех, кто перешёл черту — и тех, кто только собирался.

Все они одинаковы в одном: они не умеют молчать. Это как болезнь. Запретная магия требует жертв. Жертвы требуют криков. Крики привлекают внимание. Моё.

А она молчит.

--

Папка с делом Лиры Чёрный Шёпот лежит передо мной уже третий час. Восемь страниц мелкого текста. Список преступлений, которого хватило бы на десять жизней: жертвоприношения, призывы сущностей, ритуальные убийства, работа с артефактами третьего уровня опасности.

И ни одной вспышки за три недели.

Обычно я нахожу их по следу — как пожарный по дыму. Но здесь нет даже запаха гари.

— Она готовится, — говорю я вслух, и слова тонут в тишине кабинета. — Или умирает. Но скорее первое.

Я откидываюсь на спинку стула. Смотрю на свои руки — гладкая кожа, никаких морщин. Ирония. Ты остаёшься молодым, пока мир вокруг тебя стареет и умирает. И ты снова и снова хоронишь тех, кто был твоими ровесниками.

Но работа остаётся. Всегда.

Лира бежит на восток. К горам. К Эльдерланду.

Логично. Там её не выдадут, не арестуют, не казнят. Там примут с распростёртыми объятиями, как любую другую сильную ведьму. И когда она наберётся сил, она вернётся. Они всегда возвращаются.

Вопрос в том, с чем.

--

Я закрываю глаза. Снова вижу её — не на листовке, а в лесу, в сумерках Тенебриса. Раненый зверь рядом с ней. Белый саблезуб со сломанной лапой. Она сидит с ним, не поднимая рук. Не колдует. Не угрожает. Просто… говорит.

Это неправильно. Это не в профиле.

Некроманты не спасают диких животных. Фамильяры рождаются в неволе, их выращивают с детства. Взрослого хищника