Сталин. Дело Кирова - Роман Котик

Орлов передал запись Агранову. Тот прочитал все 3 листа, задержался на последнем и вернул.

— Николаев мог услышать фамилию тем же порядком, — сказал он.

— Мог.

— Значит, его ответ ничего не стоит.

— Пока ничего.

Прямая связь из больницы прервала чтение. Охранник поезда сообщил: сотрудник управления снова требует пропустить его к Лапшину и ссылается на следственную группу. Письменного допуска у него не было. Агранов сказал, что мог послать человека для охраны показаний. Орлов приказал задержать сотрудника у двери, удостоверение и вещи описать, к водителю никого из управления не допускать.

Орлов велел установить старшего по составу караула и показать Лапшину фотографии сотрудников отдельно, без фамилий и должностей. Опознание проводить при враче, Молотове и представителе прокуратуры. Агранов предложил своего сотрудника. Орлов отказал. После этого Агранов попросил соединить его с Ягодой.

— Ягода в Смольном, — сказал Поскрёбышев. — Ждёт в кабинете Чудова.

— Пусть войдёт.

Генрих Ягода появился через 4 минуты. Пальто снял, папку держал под левой рукой. Он поздоровался с Орловым, кивнул Агранову и не спросил, почему допрос остановлен. На столе уже лежали серые листы, запись водителя, медицинское заключение и 4 выписки со словом «центр».

— Мне доложили о новом порядке, — сказал Ягода.

— Быстро доложили.

— У меня здесь следственная группа.

— У меня тоже.

Ягода сел только после приглашения. Агранов остался на прежнем месте. Между ними не было заметного обмена, но Ягода сразу спросил, где подлинник московского проекта. Орлов указал на папку. Нарком знал о документе, который официально не имел даты, автора и исходящего номера.

— Кто составил проект закрытого выступления? — спросил Орлов.

— Секретариат по материалам наркомата.

— Какой секретариат?

— ЦК.

— Фамилия составителя?

Ягода ответил, что проект проходил через особый сектор и готовился для согласования с Молотовым. Рабочая записка осталась в Москве. Словосочетание «организованный зиновьевский центр» взяли из вечерней шифровки ленинградского управления. Шифровку подписал Дроздов в 21:50 и передал по линии наркомата.

Поскрёбышев открыл журнал связи. Шифровка с таким временем была. В московском приёмном журнале её отметили в 22:17, расшифровали в 22:36, копию направили в секретариат ЦК в 23:05. На ленинградском экземпляре стояло: «политическая группа бывших зиновьевцев, организационный центр устанавливается». Московский проект превратил проверку в готовый «организованный центр».

— Кто изменил формулировку? — спросил Орлов.

— Уточняли для партийного документа, — ответил Ягода.

— Кто?

— Установим.

— Сегодня.

Ягода открыл папку. Внутри лежала фотокопия записки, написанной рукой Сталина: «Ленинград. По зиновьевцам: взять всех, кто был близок к Кирову. Список — Агранову. Утвердить в сутки. Ягоде — лично». Орлов узнал каждый наклон буквы. Подлинник лежал за подкладкой его портфеля в комнате поезда. Копия имела штамп особого сектора и время регистрации — 22:12.

— Кто снял копию? — спросил Орлов.

Ягода ответил: копию сняли в особом секторе при регистрации, до передачи в наркомат. Поскрёбышев подтвердил штамп и подпись дежурного, но не знал, кто приказал сделать снимок. Ягода повернул фотокопию к секретарю и продиктовал: «Прежнее распоряжение товарища Сталина подтверждено».

— Это получено до московского проекта, — сказал Ягода. — Направление дано вами.

Перо Поскрёбышева остановилось над словом «подтверждено». Подлинник записки лежал в поезде, фотокопия — у Ягоды. Орлов велел зачеркнуть продиктованную строку одной чертой и оставить её читаемой. Ниже секретарь написал: «Направление на проверку прежних связей». Ягода потребовал дословно прочитать первую фразу записки.

— Направление на проверку, — сказал он.

— «Взять всех», — прочитал Ягода.

— И представить список мне.

— Список готовился по вашему распоряжению.

— Поэтому вы спрятали его за словом «центр»?

Ягода закрыл папку, но руку с неё не убрал.

— Товарищ Сталин, аппарат выполняет не только последнюю строку. Он выполняет смысл. После убийства Кирова вы указали зиновьевцев. Ленинград дал связи. Следствие оформляет организацию. Если теперь требуется другой результат, его надо назвать.

Поскрёбышев записал обе трактовки: Ягоды и Орлова. Рядом оставил место для решения Молотова. Фотокопия лежала между ними, и снять её со стола без отметки в журнале уже было нельзя. Ягода больше не спорил о почерке; он добивался формулировки, по которой аппарат продолжит задержания.

— Результат прежний, — сказал Орлов. — Найти всех, кто участвовал в убийстве. Не приписывать участие тем, кого удобно взять.

— Критерий участия?

— Действие. Оружие, слежка, передача сведений, помощь с проходом, знание времени, укрытие. Разговоры о Кирове — отдельно. Старая оппозиция — отдельно.

— А организационный центр?

— Когда установите действия 2 человек по общему плану, тогда напишете «группа». Центр появится после руководителя и подчинённого. Не раньше.

Ягода посмотрел на Агранова. Тот впервые за утро открыл свой блокнот и записал 2 строки. Нарком спросил, распространяется ли новый порядок на уже задержанных. Вопрос был поставлен точно: в Ленинграде сидели люди, которых взяли до приезда Сталина, а в Москве готовили следующие задержания.

— На всех, — сказал Орлов. — За 3 часа представить основания по каждому. Кто задержан за действие — оставить. Кто за знакомство — отдельный список. Кого взяли только по старой разработке — не допрашивать до моего решения.

Агранов спросил, считать ли действием прежнее участие в нелегальной группе. Орлов приказал развести основания: оппозиционные документы — в старое дело, помощь Николаеву — в дело об убийстве. Ягода, не дожидаясь секретаря, записал: «Содержание продолжается. Камеры сменить. Семьи под наблюдение».

— Освободить? — спросил Ягода.

— Я этого не говорил.

— До 18:00, — сказал Орлов. — Потом по каждому принесёте новое основание. Не принесёте — содержание станет вашим решением.

Ягода вписал срок и поставил подпись под своей формулировкой. Агранов получил копию только после отметки Поскрёбышева. Шесть часов аппарат мог держать камеры закрытыми; после 18:00 под каждой фамилией требовалась новая подпись.

— И ещё, — сказал Ягода. — Если мы разделяем убийство и оппозицию, Москва должна получить письменное распоряжение. Иначе областные управления продолжат по вчерашней шифровке.

Орлов продиктовал распоряжение: задерживать по установленным действиям и утверждённым спискам; прежнюю оппозиционность учитывать отдельно; формулу «центр установлен» не рассылать до особого распоряжения. Под документом требовались подписи Сталина, Молотова и Ягоды. Пока Молотов оставался в больнице, Поскрёбышев передал текст в Москву и Ленинград по прямой связи под запись.

Поскрёбышев принёс регистрационный журнал особого сектора, полученный по связи из Москвы в выписке. Записка Сталина вошла в 22:12. Рядом стояла отметка: «Список принят от НКВД — 21:35, 22 фамилии». Получалось, список существовал за 37 минут до регистрации сталинской записки. Ягода попросил журнал и долго смотрел на строку.

— Кто принял список? — спросил Орлов.

— Дежурный особого сектора, — ответил Поскрёбышев. — Подпись есть. Фамилия Кравцов.

— Где список?

Ягода открыл задний клапан папки. Достал 2 сложенных листа. На первом стояла шапка: «Лица,