Сталин. Дело Кирова - Роман Котик

подлежащие немедленной изоляции в связи с убийством товарища Кирова». Внизу — 22 фамилии. Котолынов шёл 4-м, Румянцев — 7-м, Соколов — 11-м. У 6 фамилий карандашом было написано: «взят».

Орлов посмотрел на время машинописи.

Список был составлен 1 декабря в 20:50.

Глава 7. Список до приказа

Орлов ещё раз проверил строку под второй страницей: 1 декабря, 20:50. Затем положил оба листа рядом. Бумага была такая же, как в московском проекте, но машинка другая: у заглавной «Л» верхняя перекладина пробивалась слабо, цифра 3 уходила ниже строки. В шапке стояло «немедленная изоляция», внизу — 2 пустых места для подписей. Ни исходящего номера, ни фамилии составителя. Карандашные пометы «взят» сделали уже после печати.

Поскрёбышев вписал время и оставил графу «составитель» пустой. Орлов подвинул лист Ягоде. Нарком написал: «Принят без фамилии составителя», ниже добавил, что рабочий экземпляр мог идти без подписи, и поставил время. Агранов подтвердил порядок, но человека, продиктовавшего шапку, не назвал.

— 20:50, — сказал Орлов. — Кто в это время знал моё распоряжение?

Ягода ответил после паузы:

— Никто. Его ещё не было.

— Тогда не называйте список исполнением.

Поскрёбышев завёл отдельный лист учёта. В первой строке записал время изготовления, во второй — приём в особом секторе в 21:35, в третьей — шифровку Дроздова в 21:50. Между машинописью и шифровкой оставался 1 час. За этот час 22 фамилии успели собрать, перепечатать и отправить в Москву. Орлов велел считать каждое действие отдельным документом.

Ягода положил карточку Сафронова к делу об убийстве. Орлов спросил, что тот сделал для покушения. Агранов раскрыл справку о прежних связях; Орлов вынул её и положил отдельно. Поскрёбышев подписал 4 места на столе: действие, личный контакт, старая оппозиция, местный материал. Одну фамилию разрешалось класть в несколько стопок только с отдельным основанием.

Орлов посмотрел на четыре стопки, потом на папку Николаева. Поднял голову к Агранову.

— Жена Николаева где?

Агранов ответил без паузы:

— Драуле доставили вчера. Допрашивали.

— Вы сказали: линия проверена. Покажите, чем.

Агранов потянулся к папке, но нужного листа там не оказалось. Поскрёбышев записал запрос и передал его в соседнюю комнату. Через несколько минут принесли 2 страницы. Вверху стояло время начала: 1 декабря, 16:45. Внизу — 19:10. Допросил начальник 4-го отделения Коган.

Орлов прочитал первую страницу молча. Мильда Петровна Драуле, 1901 года рождения, член партии с 1919 года, инспектор сектора кадров Уполнаркомтяжпрома. С Николаевым с 1925-го. Двое детей. Муж с весны без работы, жил на её содержании, ждал решения ЦК по партийному взысканию, жаловался на здоровье. Близких товарищей мужа она якобы не знала.

На второй странице нашлось оружие. Драуле сказала, что после перерегистрации в 1926 году револьвер у Николаева, кажется, забрали. Дома оружия не было. За последние дни ничего необычного в поведении мужа она не заметила. Утром 1 декабря ушла около 8 часов; Николаев ещё спал. Накануне вечером он играл с детьми и лёг около полуночи.

Орлов положил протокол перед Ягодой.

— Он вошёл в Смольный с револьвером.

— Жена могла не знать, — сказал Ягода.

— Могла.

— Мог прятать оружие.

— Мог.

Ягода чуть прищурился.

— Тогда что вас не устраивает?

Орлов постучал пальцем по нижнему краю второго листа.

— Что после этого вы перестали спрашивать.

Агранов вмешался:

— На тот момент важнее было установить политические связи Николаева.

— Кто жил с ним последние 9 лет?

— Драуле.

— Кто мог видеть, куда он уходит ночью?

Агранов промолчал.

— Кто знал, откуда у безработного деньги? Кто видел письма, дневник, оружие? Кто слышал, что он говорит о Кирове дома?

— Драуле, — сказал Молотов.

Орлов повернул протокол обратно к Агранову.

— Значит, линия не проверена. Проверен первый лист.

Ягода взял документ и перечитал место об оружии. На этот раз спорить не стал.

— Повторный допрос?

— Отдельно. Николаева не показывать. Про «центр», Котолынова и зиновьевцев не произносить, пока сама не назовёт. Сначала последние 2 недели по дням: кто приходил домой, кому муж писал, где брал деньги, когда уходил, что приносил обратно. Потом оружие. Потом дневник. В конце — Киров. Дословно.

— А если она врёт?

— Тогда сначала дайте ей соврать без подсказки.

Поскрёбышев записал порядок и время. Агранов попросил вести допрос самому. Орлов отказал: первый протокол составлял Коган — пусть он начнёт повторный и отвечает за расхождения. Агранов может присутствовать, но вопросы подаёт на бумаге. Ягода поправил только одно: Драуле не выпускать до проверки её слов. Орлов согласился. Поскрёбышев подшил копию протокола к материалам Николаева, отдельно от политических справок.

Шесть помет «взят» относились к Сафронову, Гончарову, Кудрявцеву, Лисовскому, слесарю Беляеву и бухгалтеру Андрееву. Первые 4 уже значились в ночных сводках. Беляева задержали в 04:15, Андреева — в 05:05, после получения ограничительной телеграммы в 02:40. В журнале управления оба проходили одной строкой: «по дополнительным данным»; в Москву о них не сообщали.

— Вы хотите разложить оперативное дело по канцелярским полкам, — сказал Ягода.

— Я хочу увидеть, из какой папки взяли человека.

— Иногда человек стоит в нескольких.

— Тогда принесёте несколько оснований.

Агранов попросил 2 часа. Материалы находились в управлении, часть — в Смольном, несколько личных дел хранились в партийной комиссии. Орлов дал 1 час 30 минут. Выезжать должны были разные сотрудники, каждый с описью и понятыми. Дроздова к изъятию не допускать. Медведь отвечал за сохранность картотеки и журнал выдачи дел.

Ягода спросил, остаются ли 6 уже взятых под стражей. Орлов подтвердил прежнее распоряжение до 18:00. Допрашивать разрешалось только по личным действиям, без слов «центр», «группа» и «зиновьевская организация». Каждое предъявленное обстоятельство следовало записывать до ответа. После вопроса менять формулировку запрещалось.

Из управления принесли акты задержания. Беляева взяли при жене и сыне; у Андреева комнату опечатали вместе с зимней одеждой детей. Орлов написал на акте: «Одежду вернуть семье немедленно» — и подвинул лист Ягоде. Нарком назвал коменданта. Орлов зачеркнул фамилию: исполнение должен подтвердить Ягода, потому что Андреева взяли после ограничительной телеграммы. Сам Андреев оставался под стражей.

Через 40 минут управление подтвердило по прямому проводу: печать сняли при дворнике, пальто и валенки передали жене Андреева под расписку. Ягода поставил на акте время исполнения. Ниже оставалась строка о содержании Андреева до 18:00. Орлов подписал её тем же пером.

— Так допрос не ведут, — сказал Агранов.

— Сегодня поведёте так.

— Обвиняемый будет уходить от ответа.

— Запишете, что ушёл.

Телефон на столе зазвонил до того, как Агранов ответил. Медведь доложил: картотеку закрыли, ключи у него, у дверей поставлена охрана. В комнате дежурной машинистки нашли 3 машинки. Одна имела инвентарный