Отложенное взросление - Яна Яжмина

– Я хотела сделать сюрприз папе. Он не знает, что я участвую в спектакле.

– А как так?

– Мама подписала документ, когда он был в командировке.

Хоть бы сработало. Хоть бы сработало!

– А, хорошо. Я предупрежу о твоем отсутствии.

– Спасибо.

Фух. Теперь осталось рассказать ту же легенду Ольге Николаевне.

Я совсем завралась. Теперь еще и публично. Меня могут выгнать из комсомола. И мне страшно.

* * *

В один из вечеров нас собрал папа.

– Семейный совет.

Мне сразу не понравилась эта формулировка.

– Жена, дети. У нас есть возможность немного поправить положение.

Папа неуверенно улыбнулся.

– Ну? – Маме не терпелось узнать новость как можно скорее.

– Начальник хочет перевести меня на место своего товарища, который уходит на пенсию. Зарплата в полтора раза выше.

– Это чудесно, Андрей.

– Но есть два нюанса.

– Какие могут быть нюансы? Нам нужны эти деньги.

Сижу молча. Это не те вопросы, в решении которых требуется участие детей. Какая мне разница, где и кем будет работать папа.

– Первое: ответ нужно дать немедленно.

– Ну, это не сложно.

– Второе: работа в соседнем городе. – Его голос звучит уже не так уверенно.

Сердце замирает в груди, но я продолжаю сидеть с каменным лицом, положив ладони на стол. Никита смотрит на меня в недоумении. А у меня рушится мир. Что если мама поддержит инициативу отца? Мы переедем. Я не увижу Женьку, я окажусь совершенно одна в другой резиденции, прикрепленной к тому городу, а еще я подведу театральную студию перед самым показом.

– Дорогой, а как ты сам относишься к этой новости? – Мама спрашивает так, словно не слышит моих всхлипов.

– Наташа, ну, смотри. Деньги – это хорошо. Но в новый коллектив… Я уже не молод, а в этом городе каждую собаку знаю.

– И чего тогда ты хочешь от нас?

– Я хочу, чтобы решение мы приняли вместе.

– Можно тогда я скажу? Не могу молчать.

Родители обернулись на меня с недоумением, словно до этого момента детей за столом не было. Но я должна была попробовать, тем более придумала причину, которая может сработать.

– Говори.

– Пап, вы с мамой столько времени потратили на мою подготовку…

– Почему ты сейчас решила об этом поговорить?

– Потому что сейчас вы можете всё испортить.

– И как?

– Новичков не любят.

– Я на новом месте тоже буду с незнакомыми людьми, дочка. Ты не одна с этим столкнешься. И у твоей мамы не будет подруг. Справимся.

– Нет, пап. Тебе не будут ставить баллы в рейтинг. И ты не делал предыдущие полгода проекты, баллы за которые начислят только по завершении работы.

Мама вмешивается в разговор. Ее разозлило то, что я взяла слово.

– Ты хочешь сказать, что ради твоих баллов за научные работы мы должны остаться дома? Ты уедешь, а нам эти годы что жрать надо?! Твои оценки нам дорого стоили. Мы должны под твои запросы сейчас подстроиться?

Я бы объяснила, как относятся к новеньким и как рейтинг тает на глазах. Что рискую в случае переезда при лучшем исходе не получить до конца года ничего. Или получить штрафы за все возможные и невозможные нарушения, которые, разумеется, спишут на чужака. И надо помнить, что варианты «встать на учет в комнате милиции», «быть списанной в санаторий» или изгнанной из партии тоже возможны. Да, я бы всё это рассказала, но меня не послушают. А про театр я не могу говорить. Нет. Тогда мы точно уедем. Смотрю на брата.

– Никит, а ты хочешь в другой садик?

Братишка до этого не участвовал во взрослых разговорах, но с первого раза сделал даже больше, чем я ожидала.

– В другой садик? Я не хочууу…

Завыла братская сирена. Крики, слюни, скидывание вещей со всех поверхностей (был бы не прикручен шкаф, упал бы целиком). Уговорить мелкого ходить в сад было тем еще заданием. Но теперь, когда он там освоился, каждый пропущенный день – скандал.

В общем, Никита справился на ура. Он сказал, что в другом садике и ноги его не будет. Пока мама успокаивала мелкого, папа передумал.

* * *

Наступил Первомай. Мы с семьей никуда не переехали (спасибо трехчасовой истерике Никиты). И, словно бы не было этого разговора, отправились смотреть парад.

То еще развлечение. Едва приблизившись к месту действия, я ощутила тревогу. Еще бы! На главной площади этажей на двадцать возвышалась огромная реалистичная голограмма Вождя. Она двигалась и произносила лозунги из архивных записей. А что, если наш компьютерный Владимир ИИльич действительно знает всё про всех? И про меня, про то, что я затеяла? Я старалась не смотреть на голограмму. Но и другие бюсты и портреты смотрели на меня осуждающе.

Мне всегда нравились парады. Всюду рябило от тканевых транспарантов и растяжек, на которых сменялись изображения: одно за другим. Иногда в специально вышитой рамке появлялся диктор, жмурился на солнце и голосом Вождя предлагал проверить, точно ли правильно выставлены настройки яркости. Во время выступления хора на транспарантах можно было смотреть слова песен.

Никита очень хотел посмотреть экосалют. Поэтому мы приехали пораньше и заняли место в первом ряду. Сегодня по прогнозу обещали ветер. С одной стороны, флаги на ветру – это красиво. С другой, настолько холодно, что пришлось надеть под платье майку и шорты. Мама вообще предлагала рейтузы, но их же будет видно! В общем, я осталась при своем.

Мимо нас прошли первые участники парада, на лицах абсолютное спокойствие, а очертаний тела не видно из-за прямоугольных комбинезонов.

– Никита, вот, смотри, – комментировала мама, – это передовики. Они открывают парад за то, что получили в резиденции высший рейтинг. Эти люди работают на автоматизированных производствах, там, где почти всё делает Владимир ИИльич, а они лишь помогают, если ему нужна человеческая сила.

– А зачем им столько карманов?

– Не знаю, сынок. Вот Кира будет там работать и расскажет.

Ну началось. Чтобы не закипеть, я сделала вид, что увлеченно разглядываю костюмы участников следующей процессии. До нас дошла пестрая колонна людей, занятых в «эмоциональных» профессиях: учителя, психологи, артисты. Их одежда отличалась красками: к привычному нам коричневому и черному наконец присоединились ярко-красные наряды, в цвет знамени. И это неспроста. Именно эти люди играли важнейшую роль в поддержании морального духа общества. Каждый год появление этих людей вызывало самые бурные приветствия. И тут среди участников я увидела Ольгу Николаевну. Она была в нелепых шароварах, свободной кофте и несла в руках огромное ватное сердце.