Отложенное взросление - Яна Яжмина

стирки. Так что можно как-то поблагодарнее. И вообще, Вас никто не хотел забирать, я единственная, кто решился. А знаете почему, потому что проблем никто не хочет!

Последнюю фразу я буквально прокричала. Эхо подхватило мой голос и унесло под самый купол. Здесь бы петь, а не Ленину молиться. Нет, это злые мысли. Я не за этим здесь.

К вечеру я совсем замерзла, но решила, что останусь до закрытия. В знак смирения. В знак покаяния. Приходили люди. Кто-то отдавал честь, кто-то просил о помощи, кто-то плакал. Маленький мальчик принес «дедушке Ленину» дневник с первой пятеркой. А семейная пара зашла, чтобы показать своего малыша. Здесь царила какая-то особенная обстановка. Мне было странно, но, уходя, я захотела однажды вернуться.

– До свидания, дедушка Ленин. Благодарю, благодарю за всё.

Дни тянулись чередой. Алика меня не обижала. Точнее, ее словно не было. Молчаливая, растерянная.

– Знаешь, ты хоть мне и не нравишься, я переживаю, – однажды не выдержала я.

– За себя переживай.

– Я понимаю тебя, мне тоже было сложно смириться с тем, что шанс упущен.

– Это был последний шанс.

– Ну нет же. Мы приедем в резиденцию, начнем новую жизнь.

– А с этой что делать? Я ненавижу эти законы.

– Ты чего? Кем бы мы были, если бы не советская власть? Владимир ИИльич справедливый, он всё видит. И обязательно заметит каждого в свое время.

– Ага.

– Я тоже все эти годы боролась за победу. И мне тоже обидно. И я тоже не понимаю, зачем теперь делать уроки. – Я вспомнила, как мама мне рассказывала про встречу с мамой Алики.

– И зачем делаешь?

– Чтобы меня не выгнали из… – И тут я осеклась. За бойкот образовательной программы ученик отстраняется от всех дополнительных занятий. Так что теперь моей целью была уверенная тройка. Не так сложно, как оценка «отлично», но с учетом репетиций даже тройку нужно было заслужить, доучивая темы по ночам.

– И откуда же?

– Из семьи. У меня строгие родители.

Когда я приеду в резиденцию, даю слово, перестану врать.

Алика впервые за долгое время подняла на меня глаза.

– Да уж. Скорей бы уехать, – словно прочитала мои мысли соседка.

Глава 5

– Женя, можно снова к тебе?

Не дожидаясь ответа, я бросила портфель в коридоре.

Тридцатое мая. День премьеры. Костюмы пошиты. Слова от зубов отскакивают. С каждым проведены беседы. Началось с того, что Свин опоздал на репетицию, и Ольга Николаевна пригрозила скормить нам чипы слежения за теми, кто ездит в другие страны. Что, если это была не шутка? Она знает каждый наш шаг, чувствует каждое сомнение. Я уже думала попросить у нее составить мне индивидуальный план питания, исходя из данных с этого чипа. До сегодняшнего дня я вообще не тревожилась. Просто делала то, что просят. Так, как надо. Если в чем-то не дотягивала, получала справедливый отрезвляющий нагоняй и делала снова. Я знала, что в меня верят, что меня любят. Да, у Ольги Николаевны корыстная цель: выпустить спектакль. Но, как она сама говорила, ей важнее выпустить нас. И «выйти» мы должны достойными людьми, а спектакль, если что, она в следующем году еще лучше поставит. Сегодня мы докажем, что все усилия не зря. Но, чтобы не сойти с ума, мне нужно чудо.

Вот так бы сидеть на Женькиной тахте, накрывшись лоскутным одеялом, и обнимать ее деревянную куклу в соломенном платье. Такие есть в каждой квартире, достались еще от бабушек. Но нашу трогать руками было нельзя – ценность. Через несколько часов нужно на сцену. А оттуда на автобус.

– Расскажешь?

– Мама всё знает.

В комнате повисло молчание. Женя не будет ничего спрашивать. Ей интересно, но она дождется, пока я расскажу сама.

– Маме надо было зайти в Дом творчества, записать Никиту на рисование в летний кружок для малышей.

– Там была афиша?

– Там была афиша.

– Твоя мама что-нибудь тебе сказала?

– Нет. И это самое страшное. Я не знаю, почему дома никто не поддерживает связь с тетей Асей. Но случилось то, чего я боялась. Теперь не хотят видеть и меня.

Несколько минут мы просто молчали. Я размешивала давно растаявший кубик сахара в своей чашке. Женя обводила пальцем узоры на своей.

– Остался всего день, – наконец резюмировала она. – Мы в любом случае уедем. А через десять лет никто и не вспомнит об этой постановке. Не бери в голову, ну, насколько возможно.

– Да, ты права.

Тетя Вера собрала нам бутерброды. Мне предстояло расставание с семьей, а Жене – воссоединение. Из-за того, что они росли без кормильца, тете Вере пришлось буквально жить на работе. А теперь наконец ее родная дочь на десять лет поселится там же. Меня тоже радовала эта перспектива. Иметь в резиденции взрослого, который к тебе хорошо относится, – редкое везение. Но это потом. У нас с Женькой впереди генеральный прогон, два часа на то, чтобы привести себя в порядок и долгожданный показ. Одноклассники сегодня отмечают выпуск из школы. Но когда я сказала, что не поеду, все даже как-то выдохнули. А Женя на этот счет вообще не переживала – ее отсутствия не заметят.

Ольга Николаевна вплела ленты каждой из нас. Хоть она и не застала Владимира Ильича, и вообще родилась на двадцать пять лет позже его смерти, нашу Старушку смело можно называть настоящей пионеркой-комсомолкой. Может, потому ее спектакль и получился таким трогательным. Она видела трех настоящих председателей ЦК партии: Сталина, Хрущева и Гагарина. А теперь, когда нами правит Владимир ИИльич, искренне скучает по живому человеческому. И вот эти ленты, эти банты, эти чулки ровно до колена. Сейчас ИИльич не может отследить форму каждого, да и не предает этому значения. Но не люди старой закалки. И благодаря им мы, школьники, впитываем эту советскую культуру.

– Да уж, в резиденции такого не будет, – обсуждали девочки, разглядывая себя в панорамные зеркала в зале хореографии.

– Я слышала, там есть две прически: никакая и хвост.

– Ну а что, это я умею, – усмехнулась я.

На самом деле косы я тоже могу, но опыт общения с одноклассниками показал, что лучше помалкивать. Сегодня после спектакля уедем я, три реквизитора, включая Женю, парень из параллельного, который сидит на музыке. А, и еще несколько человек из танцоров, которых подключили к нам едва ли не в последний день заменить заболевших второстепенных персонажей.

– Ну что, ребята. Еще полгода назад этого спектакля не было. А теперь есть. И, надеюсь,