Отложенное взросление - Яна Яжмина

Долго ли, коротко ли, а решила я сначала подтянуть певческие навыки, в доме спорта сделать упор на шахматы (туда явно не запишутся массово, можно сначала караулить более злачные списки). А вот в учебном корпусе выбор был огромен. Но и предметов можно взять несколько. И да, еще одно место, где можно было себя развивать, – это библиотека. Только в ней не оказалось красивых экранов, панорамных залов. Только однообразные стеллажи с алфавитной навигацией. Да, там, где не ступает нога Владимира ИИльича (как бы это ни звучало), прогресс стоит на месте.

Вечером, встретив Марка, я всё-таки спросила:

– А где Марина?

– Ясное дело, в студии.

Хоть бы не в театральной, я же умру от ревности!

– В какой? – дыхание замирает.

– Да в своей. Модельной.

– Тут и такая есть?

– Нет, но может появиться. Иди сама спроси, она мне все уши прожужжала, пока мы у автомата фотографировались и когда я фотокарточку выпрашивал. Мне хватило.

– Вы что, больше не виделись?

– Говорю же, в студии она. Между женскими корпусами какой-то деревянный дом с окнами.

– А, ну сразу понятно стало.

– Чем смог. А хочешь, покажу дыру в заборе?

– Ну покажи, чего с тебя взять.

Воскресенье прошло с Марком. И мы были счастливы.

* * *

На следующее утро я наблюдала настоящую Куликовскую битву за секцию футбола, хоккея, фигурного катания. В Доме культуры (не путать с Домом творчества, который в городе) особым спросом пользовались танцы, шитье и вязание. Логично: научиться танцевать, сшить себе платье, связать сумочку. Идеально. В учебном корпусе очередь выстроилась на специальности, связанные с наукой, с программированием, с механикой. Я пришла туда чуть свет и не успела. Пришлось выбрать смежные направления, но с менее привлекательным описанием.

С одной стороны, мне хотелось встретить Марину. Случайно, так, чтобы ненароком. С другой стороны, кто знает, может, Марк мне что-то недоговорил. Или Марина до сих пор сердится на меня? Мы не очень хорошо попрощались. И вообще, если бы она хотела, то пришла бы меня встретить. Пока я взвешивала за и против, обходя жилой городок, ноги сами привели меня к единственному дому, отличавшемуся от панельных общежитий. Это был деревянный одноэтажный барак. И действительно, у него были окна! Резные, со ставнями. Может, Марина это подразумевала, рассказывая Марку о своем убежище? А он понял слишком в лоб? Ему это свойственно.

Я постучалась, никто не открыл. Но дверь оказалась не заперта.

Повсюду были раскиданы лоскуты ткани, какие-то листы бумаги причудливой формы. Среди обрезков, прислонившись к стене, дремала девушка.

– Марина? Марина? МАРИНА!

– А! Кто здесь! – Рассеянным взглядом она осмотрела всю комнату, прежде чем сфокусировалась на мне.

– Кира?

– Я.

– Но ты же должна приехать через месяц?!

Не успев задать вопрос, я нашла ответ. На стене отрывной календарь показывал третье мая.

– Марина, сегодня третье июня.

– Как июня? Не может быть. Я же… ты серьезно?!

– Не стоять мне на этом месте!

– Кажется, я влипла.

Немного придя в себя, Марина поставила чайник и достала из коробки с надписью «сублимированная еда» банку консервов.

– Будешь?

– Я позавтракала.

– О, как давно я не была в столовой. Ну, рассказывай, как устроилась?

– Восьмиместная комната, с двумя соседками поладила, с остальными грыземся. Записаться не везде успела, но это же всего на год, потом освоюсь и попробую что-то другое.

– Это не так работает.

– Ты о чем? Нам же сказали, нельзя повторяться. – Я поглядела на Марину сквозь розоватую полупрозрачную линейку. Хорошо смотрится.

– Добро пожаловать в резиденцию, дорогуша. Тут свои правила. Никто из профессуры не хочет обучать с нуля, поэтому по своим любимчикам пишут прошения, чтобы продлить обучение по специальности. «Амбициозный кадр».

– А как же новенькие?

– Ну, тут как повезет.

– Так, ладно, в любом случае в этом году я уже ничего не изменю. Что у тебя? Почему ты здесь?

– Ой, не спрашивай. – Марина спешно доела картофельный паштет, бросила банку куда-то под ноги и судорожно начала сортировать выкройки.

– Может, тогда хоть скажешь, почему у тебя до сих пор май? – Я добралась до календаря и лист за листом принялась ускорять время, приближая его к реалиям.

– Когда я приехала и заселилась в квартиру, меня никто не встретил, ничего не объяснил. А на следующий день я узнала, что пропустила запись на секции. Где-то оставались места, но списки вносятся в какой-то реестр, и ради меня их переделывать никто не стал. Я пролежала несколько дней в кровати, потом выбралась на улицу, встретила Таньку. Ну ты не знаешь. Она из моего квартала, но старше, последний год тут.

– Так, и что она? – За рассказом я не заметила, как передо мной появилась кружка чая и печенье.

– Ну… устроила меня сюда.

– Что-то шить и жить прошлым?

– В целом да. Если я к июлю сделаю коллекцию, в нашу резиденцию запросят педагога. И тогда откроется студия, в которой я безо всякого конкурса смогу учиться и работать все эти годы.

– Так сказать, инициативная группа.

– Из одного человека.

– А эта, как ее, Таня?

– Она выпускается через пару недель. К тому же педагогом станет ее мама, а связь детей и родителей внутри резиденции строго карается.

– Точно. Я же тебе не рассказала! Женька…

Марина всё поняла с полуслова, но дослушала мой рассказ.

– Вот дура! Нет, я знала, что тетя Вера работает тут и что Женя сюда собирается. Но я была уверена, что они придумали какую-то хитрость, уловку. А так, чтобы в лоб…

– То есть ты знала о рисках?

– Разумеется.

– И не сказала.

– Да говорю же! Кто мог подумать… Хотя Женя у нас сама наивность. Надо было догадаться.

Обалдеть. Если бы Марина предупредила о том, что Женю могут арестовать, всё могло бы пойти иначе. И вообще, мы бы поехали в другую резиденцию. Отец же хотел переехать. И Женя бы туда отправилась. А Марина… И тут я поняла, почему она промолчала.

– Кир, я без тебя никак. Кроме тебя у меня тут никого нет. – И Марина заплакала. Кажется, впервые за годы нашего знакомства.

– И как же ты хочешь, чтобы я помогала?

– Да хоть пряжу на катушки мотать. Выкройки по контуру вырезать. Да хоть обед мне в столовой брать иногда. Кир, тут беда, апокалипсис. Если я не уложусь в сроки, меня оштрафуют. А то и располовинят баллы. Я столько наобещала парторгу!

– Хорошо, я помогу тебе. Но только потому, что