Первый Предтеча 6 - Элиан Тарс

Мирослава бросила короткий взгляд на медиков, хлопочущих над своим товарищем, и быстрым шагом подошла почти вплотную к куполу.

Мутная полусфера накрывала тело Анхарта. Она состояла словно из какой-то молочной взвеси и медленно вращалась. В глубине угадывался тёмный силуэт, и вокруг силуэта гулял ветер, гоняя муть по кругу. Иногда по стенке перекатывались тёмные всполохи, и муть на мгновение густела.

От всего этого вида Мире стало дурно.

Но не физически — ей просто было страшно за Анхарта, ибо какая-то первозданная мощь ощущалась от странной полусферы.

Тело нападавшего лежало чуть в стороне под чёрной плёнкой, и над ним топтался полицейский фотограф.

Кравцова, поняв, что к господину не попасть, быстро подошла к медикам.

Не оставила происшествие без внимания и канцелярия. Краем глаза Мирослава заметила знакомого сухощавого мужчину — он шагал в её сторону, а за ним семенил второй.

Волгин и Сухарев.

— Госпожа Северская. — начал Волгин. — Надо полагать, тут лежит тело Антона Северского?

— Не тело, а он сам! — резко ответила она. — Он жив!

— Боюсь, вы слишком торопитесь с выводами, — без эмоций ответил Волгин и раскрыл перед собой планшет. — Мы лишь зафиксировали объект неустановленной магической природы в месте массового пребывания граждан. Регламент в таких случаях однозначен: территория переходит под контроль канцелярии, объект подлежит принудительному вскрытию и нейтрализации. Мы уже вызвали спецотряд.

— Во внутренние дела рода Северских вы лезть не уполномочены, — отрезала девушка. — Здоровье Антона Игоревича сейчас в опасности и лезть к нему никому нельзя!

— Возможно, ему требуется помощь, — пожал плечами Волгин и выдержал паузу. — А возможно, помощь требуется уже не ему. Выяснить это обязана канцелярия.

На секунду у Миры защемило в висках от злобы. Она шагнула к инспектору вплотную, и воздух вокруг налился тяжестью. Сухарев за спиной начальника ссутулился, ближайший полицейский неуверенно попятился.

— Слушайте меня внимательно, — тихим холодным голосом проговорила девушка. — Этот купол поставил глава рода Северских. Купол держит его живым. Тот, кто попытается его вскрыть, рискует оказаться на месте вон того неудачника, — она резким движением указала на труп несостоявшегося убийцы.

— Вы сейчас угрожаете должностному лицу при исполнении… — начал Волгин, но прежней ровности в его голосе уже не было.

Святогор тем временем без единого слова развёл гвардейцев кольцом между куполом и полицейским оцеплением.

Канцеляристы и полицейские ощутимо напряглись — никому из них в тот момент ен хотелось биться с гвардейцами рода Северских — кто-то из служащих уже успел наслушаться рассказов об этом «отмороженном» роде, а другие просто терялись при виде профессионально вооружённых, хмурых и очень злобных рожь гвардейцев.

К ленте подошёл Виктор Валерьевич Браунштейн.

— Опять вы! — изумленно выпалил Волгин, увидев его.

— И вам доброго дня, Дмитрий Сергеевич, — коротко кивнул юрист. — Прошу простить, что подошёл не сразу — уведомлял о случившимся Особый отдел. Позвольте, я сэкономлю всем время. Прямое покушение на жизнь главы дворянского рода относится к исключительной юрисдикции Особого отдела. Майор Корчагин уведомлён и находится в пути. До его прибытия любые действия в отношении места происшествия, тела и, тем более, родовой защиты графа Северского будут квалифицированы крайне неприятным для вас образом.

— «Родовой защиты»? — прищурился Волгин. — Этот туман у вас теперь так называется? А как вы заговорите, если через час он начнёт расползаться по всему городу?

— Именно так оно будет называться в документах, — подтвердил Браунштейн. — Проявление Дара главы рода, направленное на сохранение его жизни. Периметр вокруг купола род Северских берёт под свою охрану и полную ответственность. Хотите, расписку составлю вам прямо сейчас? Капот вашей «Волги» идеально подойдёт.

Канцеляристы вынужденно отступили. Спецгруппа с артефактами подавления вскоре всё-таки приехала, но осталась дежурить на противоположной стороне улицы.

Уже понемногу темнело — наступил вечер. Торговый центр закрыли еще после появление на его пороге неизвестной магической аномалии, а зевак оттеснили за дальний край парковки.

Никто из приехавших сюда специалистов и не думал уезжать.

Бойцы рода Северских ждали исхода и надеялись на лучшее. Правда чувствовали они себя несколько отрешённо. Даже вечно готовый к любой беде Святогор ходил мрачнее обычного, указывая гвардейцам, что нужно мониторить сектора крыш и подъездные дороги на случай нового покушения.

Мирослава подошла ближе к куполу. Воздух упруго толкнулся ей в грудь. Она подняла ладонь, и поток мягко отвёл её руку в сторону.

— Ты обещал вернуться к ужину, — тихо пробурчала она.

* * *

Я пребывал в глухой тишине Духовного плана.

Источник меня не подвёл. После ранения, находясь на самом краю гаснущего сознания, я успел замкнуть вокруг себя «Стальной обруч» и закрутить под ним циркуляцию Первоветра.

В некотором смысле я делал это неосознанно — защитный механизм сработал на древних рефлексах.

Холод из раны полз вверх по моим каналам. Он обходил узлы, ощупывал мои Руны, тянулся к тому месту, где теплилось сознание.

Именно так ведёт себя чужая Воля, вложенная в оружие.

Если я проиграю этой Воле, то сперва погаснет моё сознание, а следом остановится и тело, что лежит возле «Ауры».

Так что я собрал уже свою Волю в плотный узел и шагнул холоду навстречу.

Духовный план сразу же отозвался — я почувствовал очертания собственного духовного тела. Под ногами проступила серая гладь, а над головой сомкнулся беззвёздный свод.

Передо мной плавно проявлялся человеческий силуэт с короткими клинками в руках.

В груди защемило — столь узнаваемую манеру так держать клинки я не видел уже тысячи лет.

— Здравствуй, Двенадцатый, — тихо произнёс я.

Фигура ничего не ответила. Зная настоящего Двенадцатого, он бы не удержался — обязательно ответил бы с фирменной усмешкой.

Но передо мной стоял не Двенадцатый, а отпечаток Силы, которую он когда-то вложил в собственный клинок.

Хорошая новость заключалась в том, что в кинжале сидела лишь доля его мощи. Причем малая — кинжал, которым меня пырнули, не был его основным оружием, в отличие от парных прямых коротких мечей.

Плохая же заключалась во всём остальном…

«Двенадцатый» исчез.

Я тут же ушёл вправо на голом рефлексе, и два лезвия вспороли пустоту там, где еще мгновение назад была моя шея.

Но кончик одного меча мазнул меня по плечу — моя рука сразу онемела до локтя.

И это в моём собственном духовном пространстве!

Я прогнал по каналам встречный импульс и выжег онемение.

«Ты снова смотришь глазами, Стальной».

Голос исходил не снаружи, он