Первый Предтеча 6 - Элиан Тарс

свой, разумеется, — уточнил юрист. — То есть говорил на полтона жёстче обычного. Но злился он не только из-за покушения… Проблема есть и в другом. Дело о переданных из Чёртовой Лапы наёмниках увязло, Антон Игоревич. Их скудные показания теперь «уточняются», одна из экспертиз отправлена на пересмотр в Москву… Дело не разваливают, нет. Но и быстрого хода уж точно не дают. К слову, то же самое можно сказать и моём похищении — следственные действия упираются в юридические тупики.

— Значит, кто-то очень сильно пытается мешать Особому отделу, — заметила Мирослава. — Когда канцелярии действительно надо что-то сделать, никакие тупики её не останавливают.

— А когда не надо, то и правильно оформленное заявление работать сразу не будет, — вздохнул Браунштейн.

Ему было особенно больно в те моменты, когда коррупция все же побеждала юридическую науку.

— Перед самым покушением нападавший передал мне «привет от Двенадцати», — припомнил я.

— Новый ход брагинских, — кивнул Святогор с таким видом, будто так и думал. — Понесли потери при битвах с гвардией и Шрамовскими, решили порешить главного. Заметь, ты последние дни особо из дома не выезжал. Стало быть готовились и следили. Твари…

Он скрипнул зубами. Я же кивнул и произнес:

— Но прав ты лишь отчасти. Этот клинок… Оружия такого класса в продаже не существует. У брагинских уголовников такого не водится и водиться не может. Как и вообще у кого-либо в этой губернии, на мой взгляд. Им кто-то его вручил. Кто-то чрезвычайно могущественный по меркам Ярославля.

В салоне стало тихо. Лапа даже сбросил скорость, хотя дорога была пустой.

— Опять всё сводится к тем же двоим, — раздражённо произнесла Мира. — Герцог Алварес-Потехин или граф Вяземский. Один в принципе в столице живет, а второй набрал достаточно веса, чтобы туда пролезть и пытается там закрепиться.

Святогор снова кивнул и отвернулся к лобовому стеклу. Я прямо-таки чувствовал, как в своей седой голове он уже переписывает списки постов и наших маршрутов.

— Кстати, Виктор Валерьевич, — я повернулся к юристу. — Что по вашему делу против графа?

— Раскручивается, — ответил Браунштейн, привычно поправив очки. — Слушание уже скоро. Большего, простите, сказать не могу даже вам, Антон Игоревич. Как я уже говорил, в этом деле задействованы интересы другого рода, и распоряжаться ими я не вправе.

— Правильно, — согласился я. — Я ценю людей, умеющих не разбалтывать лишнего. Но вы тоже не забывайте: если понадобится помощь, любая и в любой час, не стесняйтесь.

Браунштейн посмотрел на меня поверх очков и молча, очень серьёзно кивнул.

— И последнее на сегодня, — произнёс я. — Канцеляристы видели нашего врача. Вопрос с Анной Николаевной пора закрывать. Мира, свяжись завтра с Ерохиными, нам нужна встреча с этим пострадавшим купцом.

— Хорошо, — ответила она. — Организую на…? — она покосилась на мой раненый бок.

— На завтра, если получится.

— Точно? — усомнилась она.

— Нормально все будет, — улыбнулся я. — Организовывай.

У ворот имения Лапа плавно остановил машину. Юрист попрощался с Мирой, и вместе со Святогором выбрался наружу. И, уже придерживая дверь, обернулся:

— Антон Игоревич… Хорошо, что всё обошлось. Альбина Романовна волновалась не меньше меня.

— Передайте Альбине Романовне мою благодарность, — ответил я. — И высыпайтесь, Виктор Валерьевич, хотя бы сами не заставляйте супругу переживать. Ей это вредно.

Он улыбнулся и кивнул.

Мы доехали до Чёртовой Лапы в полнейшей тишине. В деревне нас встретили лучом прожекторов, скользнувшим по колонне от КПП. У господского дома Лапа заглушил двигатель.

— Антон Игоревич! — бросился навстречу Игоша с ноутбуком под мышкой. — Как вы?

Подбежав, он вперился взглядом в мой бок. Дар позволял ему видеть куда больше, чем остальным.

— Штопаный, но живой, — успокоил я его.

Ещё нас встретила баба Галя. Следом важно топал Мишка, неся перед собой укутанную в полотенце кастрюлю.

— Явились! — вместо приветствия проговорила она, оглядев меня с ног до головы.

А голем снял шляпу и поклонился, не выпуская кастрюли из рук.

— Галина Сергеевна, время к полуночи, — мягко заметила Мира.

— Вот именно! — отрезала та. — А человек с обеда не жрамши. Да ещё и раненый! Михайло шурпу доварить не успел, так я доварила. Забирайте, пока горячая.

По её кивку Мишка торжественно вручил кастрюлю Мире.

Тем временем подоспел и Петрович, отогнавший «Егерь» на стоянку. Фартук всё так же выглядывал у него из-под куртки.

— Ты никак весь город в фартуке объездил? — прищурилась баба Галя.

— Тревога была, — с достоинством ответил старик. — А по тревоге выезжают как есть.

— Вояка… — ворча, отмахнулась она.

Затем она взяла Петровича под локоть:

— Идём, полуночник. Постелено давно.

Они двинулись к дому, вполголоса о чём-то препираясь. Игошу я тоже отправил спать.

— Ужин ты всё-таки пропустил, — проворчала Мира, когда мы поднялись на крыльцо.

— Перенесём на завтрак, — ответил я. — Вместе с делами рода.

Уже у двери я машинально глянул на запястье. Мне показалось, что часы дрогнули.

Но стрелки «Стража» работали секунда в секунду.

Глава 9

Дом Ерохиных стоял за свежевыкрашенными воротами. Низ здания был каменный, а верх бревенчатый, явно потемневший от времени.

После вчерашнего Святогор перекроил протоколы выездов, и теперь наш «Руссо-Балт» сопровождали два внедорожника. Двое бойцов встали у ворот, ещё шестеро остались при машинах.

Вчерашняя рана всё ещё ныла где-то внутри живота. Утром даже пришлось выпить один из эликсиров здоровья, которые я ранее готовил для своей гвардии.

Ну ничего… к вечеру Сила залечит ранение окончательно. Ради этого, конечно, стоило бы остаться рядом с Местом Силы… Но я и так уже засиделся в Чертовой Лапе.

К тому же вторая половина дня у меня как раз и запланирована на дом.

Мой парадный костюм вчера закончил свой недолгий век. Рубашку ещё у «Ауры» дорезала Кравцова, а пиджак с жилетом впитали столько моей крови, что отстирывать их не взялась бы, пожалуй, даже баба Галя. Не говоря уже о том, что все это сперва продырявили ножичком Двенадцатого.

Мирослава, как выяснилось, порчу моей одежды предусмотрела сильно заранее — еще когда заказывала прошлый комплект. Так что сегодня после завтрака она гордо вручила мне второй костюм-тройку и стопку свежих рубашек.

Себе же девушка выбрала строгое тёмно-синее платье с гербовой брошью у ворота, а