Первый Предтеча 6 - Элиан Тарс

Я же опустил ладонь на лоб купца и развернул Руну Ощущения на максимум.

Тело было живым и до обидного пустым. В голове теплилось вполне себе самостоятельное сознание — все участки мозга живы…

Ну или почти все… То, что отмерло, по большей части возрастное. Хотя во время комы «возрастного» становится больше.

В любом случае, не в этом дело — по большей части после гипоксии «сломались» проводящие каналы Силы.

— Анна Николаевна, эликсир, — велел я.

Кравцова достала тёмную склянку.

— Что это? — настороженно спросил от двери Гордей.

— Родовой эликсир Северских, — невозмутимо ответил я. — По половине ложки, Анна Николаевна. Не торопясь.

Она приподняла голову больного и стала поить. Разумеется, я «помог» ей, точечным движением воздуха направляя жидкость в пищевод.

Со стороны я выглядел лекарем, который проверяет жар, придерживая пациенту лоб. Сам же я в этом время подхватывал разнесённый кровью состав тончайшими нитями Силы. Основа эликсира будила остальные компоненты, а компоненты в свою очередь цеплялись за живые ткани пациента.

Первым делом я помог эликсиру растворить спайки, освободив придушенные клетки мозга — состав давал им пищу и строительный материал, и молчавшие участки коры один за другим стали просыпаться.

Погибшие клетки я действительно не мог вернуть, но нам этого и не требовалось. Я просто заставлял уцелевшие клетки тянуть отростки навстречу друг другу, и каждому отростку Сила задавала направление. Работу небольших мёртвых участков я перекладывал на ещё живые.

В комнате тикали настенные часы в виде избушки. Мать беззвучно шевелила губами, молясь богам, а Гордей мрачно и нетерпеливо наблюдал за процессом.

Когда нужные мозгу волокна сформировали связи, я пустил ментальную команду «проснись» — и клетки мозга Ерохина подхватили этот сигнал.

Сначала у него изменилось дыхание, став глубже. Затем на правой руке пальцы заскребли одеяло. Зрачки задвигались более осмысленно.

— Пить… — прохрипел купец.

Сиделка ахнула, пристально вглядываясь в Ерохина, а Кравцова уже подносила к его губам поильник.

Жена купца тихо заплакала и задрожала всем телом.

— Прасковья… — слабым голосом просипел он. — Ты чего… ревёшь?..

Мать семейства вмиг оказалась у кровати и вцепилась в ладонь мужа обеими руками. Гордей застыл у двери — его взгляд беспокойно метался, а на лице читалось смятение, смешанное с насторожённостью. Ему чудился подвох, словно его ловко обвели вокруг пальца, и теперь он отчаянно пытался понять, в чем обман?

А может быть нужно принять правду?

— Сознание будет возвращаться волнами, — произнёс я, убирая ладонь с головы пациента. — Сегодня он будет уплывать и приходить обратно — пугаться этого не нужно. Через несколько дней начнёт вставать. Но тело отвыкло от работы, так что восстановление займёт время. Анна Николаевна будет его проведывать.

Купец тем временем медленно обвёл комнату глазами и, услышав знакомое имя, задержал взгляд на нашем враче.

— Анна… Николаевна? — сощурился он. — Докторша… моя…

— Вы меня помните, Матвей Кузьмич? — тихо спросила она.

— Как же… не помнить… — медленно проговорил он. — Вы мне перед операцией… всё по полочкам… разложили… А тот… второй… который с маской… Я ж ему говорил… Колет он мне, а я чую всё…

Гордей злобно цыкнул и шагнул вперёд.

— Папа, — выдавил он. — Ты это точно помнишь?

— Я, Гордейка… торговый человек… — протянул купец задумчиво. — У меня память на слова… казённая…

Гордей повернулся к Кравцовой и склонился в пояс:

— Простите меня, Анна Николаевна, — стыдливо произнес он. — Я про вас такое говорил… И людям говорил.

— Вы горевали по отцу, — спокойно ответила она.

— Нет уж, — выпрямившись, упрямо мотнул он головой. — Горе горем, а поклёп поклёпом. Перед людьми наговорил, перед людьми и обратно скажу. В газету! В газету надо написать, чтобы люди правду знали! И о славном роде Северских, что умеют лечить, а не вид делать!

— Не торопитесь с газетами, — улыбнулся я. — Если вы вот так правду-матку изрекать начнёте, точно в такое чудо никто не поверит. Но в одном вы правы — статус врача Анна Николаевна честно заслужила.

Прасковья Ильинична, вытерев слёзы, поднялась с колен и повернулась ко мне.

— Ваше благородие… Ерохины добро помнят. Всё, что есть у нашего дома: лавки, склад наш, люди… Вы только скажите.

— Сперва решим самое главное, — мягко прервал ее я. — Будет справедливо написать заявление от пострадавшей стороны о том, что к хирургу Кравцовой претензий нет. И показания Матвея Кузьмича о том, что он сейчас рассказал.

— Да мы сегодня же! — крикнул Гордей и потряс кулаком. — Есть у отца правильные люди! Мы и на клинику, и на палату их поганую! Но надо подумать, кому именно дать оформлять эти бумаги… — глубоко призадумался он.

— Нужный юрист у нас уже есть, — усмехнулся я. — Это работа для Браунштейна.

— Для кого? — не понял Гордей.

— Юрист, адвокат и просто хороший человек, — заверил я. — Он сам вас найдёт, и вы не пожалеете.

— Ваше… благородие… — подал голос купец. — Вы уж… не побрезгуйте… Как встану… лично к вам…

— Поправляйтесь, Матвей Кузьмич, — сказал я. — О делах поговорим, когда вы своими ногами ходить будете. А до тех пор слушайте наставления моего врача. Её слово в этом доме отныне весит столько же, сколько и моё. Верите мне — верьте и ей.

Анна Николаевна тем временем уже объясняла сиделке, какие бульоны варить пациенту, в какие часы принимать эликсир, и по сколько капель.

Сиделка кивала и поглядывала на неё с суеверным почтением.

Закончив здесь, мы тепло распрощались с семейством. Гордей проводил нас до самых ворот и всё порывался нести медицинскую сумку Анны Николаевны.

Лапа, увидев наши лица, расплылся в улыбке и распахнул дверцы. Я посмотрел на часы…

Поездка к Ерохиным была не единственной запланированной на сегодня важной встречей. Правда, до следующей оставалось заметно больше часа, а пройти она должна неподалеку отсюда. Время еще есть…

Что ж, проведем его приятно и полезно.

Я распорядился отвезти Кравцову на внедорожнике домой, а Лапе приказал вести нас в следующую точку.

В машине Мира раскрыла свою папку.

— Скобяная торговля Ерохиных, — деловито начала она. — Инструменты, кровельное железо…. У нас стройка не