Дубликат - Леонид Жилеев

Можно не любить,

Но тогда не будет этих слов.

Будет просто жизнь,

Жизнь в ожидании следующей любви.

— Спи, любимый, сегодня я буду охранять твой сон. И, Сенечка, я хочу, чтобы ты понимал: я ни о чём не жалею. Спи, я ещё здесь, с тобой. А когда ты проснёшься, у тебя будет ангел-хранитель. Спи.

* * *

Просыпаюсь в автобусе. Почему-то в этот раз на переднем сиденье — странно, конечно, но какая разница? Рюкзак — вот он, через проход от меня. Встаю с кресла, выбираюсь в проход, заглядываю в рюкзак: всё на месте, только вот тряпка незнакомая добавилась. Достаю: оказалось — спортивный костюм. Ну неплохо, вот только не припомню, когда я его в рюкзак положил. Вообще прошлый цикл был настолько серый, что не запомнился вовсе. Только вожатая и Мику… А что Мику, кстати? Нет, не помню. Но надо бы быть с ней подобрее, что ли. А то жалко человечка — пропадает там в кружке у себя. Лишь бы не влюбилась, а то этот поток слов с её стороны я не выдерживаю больше трёх предложений подряд.

Ладно, надо сдаваться — чего время тянуть? Поправляю выбившуюся из шорт рубашку и чувствую, что в нагрудном кармане что-то лежит. Какой-то привет из прошлого цикла? Достаю: это бланк анализа крови, свёрнутый в несколько раз и закреплённый каплей клея, чтобы не разворачивался. На чистой стороне бланка надпись Славиной рукой: «Семён, ты здесь не просто так! Это точно, а остальное неважно. Живи, как считаешь правильным». Хмыкаю. «Ты здесь не просто так» — да, Славиной рукой этот текст ещё не писали. Ну что же, буду жить так, как считаю правильным, раз Славя разрешила, буду просто оставаться самим собой. Показалось, как что-то коснулось моего разума (?), сознания (?), души (?)… не знаю чего. Но легко так коснулось, как будто прошедший за моей спиной очень близкий человек машинально провёл мне по шее тыльной стороной пальцев, едва наметив ласку, но оставив после себя ощущение тепла и любви. Прячу записку обратно в карман и оглядываюсь. Естественно, никого. Ну что, вперёд, навстречу пионерскому лету?

— Привет, ты, наверное, только что приехал?

Четвёртая смена

(книга четвёртая)

I. Двое

Вся эта история началась на четвёртый день смены перед обедом.

Ульянка, поднырнув под створки хозяйственных ворот лагеря, выбралась на волю и решала, как ей провести оставшийся до обеда час так, чтобы потом не было мучительно больно за бездарно потраченное время. Далеко уходить она не собиралась — не хотела пропустить сигнал к обеду, и потому, отойдя в сторону, чтобы её не было видно из-за ворот, выбирала, куда ей податься. Собственно, вариантов было три: попытаться поискать следы кошкодевочки (вчера вечером Сыроежкин проболтался, что, по слухам, водится тут в лесу такой человекокошачий гибрид), проверить малинник, выросший между рекой и дорогой, или, минуя малинник, пройти тропинкой вдоль забора к реке и там искупаться вдали от бдительного ока и громкого голоса вожатой.

Но пока Ульянка думала и крутила головой вправо-влево, выбирая между реальными и соблазнительными малинником и рекой и недостоверной, но зато романтично-загадочной кошкодевочкой, жизнь всё решила за неё. Слева со стороны леса послышались голоса, и на засыпанную гравием площадку перед воротами вышли двое.

Первой шла невысокая девушка лет девятнадцати. Зелёная ветровка, красная футболка — точно такая же, как у Ульяны, — джинсы, обрезанные до колен, кеды и противогазная сумка через плечо.

Это было настолько неожиданно — увидеть, как из леса, который тянется, говорят, на триста километров, выходит человек, что Ульянка просто остолбенела. А пришелица заметила Ульянку, улыбнулась ей во все свои тридцать два и подмигнула.

— Вот мы и пришли, Рыжик.

Ульянка вздрогнула, но почти сразу поняла, что обращаются не к ней, а к гостье.

Вторым на поляну вышел парень лет двадцати пяти: высокий, худой, с копной каштановых волос, с чёлкой, почти закрывающей глаза, в вожатской форме, но без галстука, только с каким-то чёрным шнурком на шее, прячущимся под рубашкой, в такой же ветровке и таких же кедах, как у девушки, и с выгоревшим на солнце, а когда-то голубым рюкзаком за плечами. «Крестик, что ли, носит?» — ещё подумала Ульяна. Парень же без выражения посмотрел на Ульянку и вдруг, улыбнувшись и тут же спрятав улыбку, спросил:

— Привет, Ульяна. Виола у себя?

И хорошо, что улыбнулся только коротко: вот улыбался, а вот уже опять каменное лицо и глаза, за которыми не разглядеть ничего, никаких эмоций. Хорошо, потому что такой улыбкой девочек можно с ног пачками валить. Даже у Ульянки что-то вздрогнуло где-то между сердцем и диафрагмой — то ли от узнавания, то ли ещё от чего, — но вздрогнуло и сразу отпустило. Тем более что Ульянка разглядела у парня с девушкой одинаковые тускло-серые кольца на безымянных пальцах.

— У себя с утра была. Если уже не в столовой.

Парень молча кивнул головой, благодаря, а девушка откинула капюшон ветровки, пустив медно-красные волосы волной по плечам, и ещё раз улыбнулась Ульяне.

Парочка, обойдя Ульянку, прошла к воротам, а Ульянка смотрела им вслед и думала: где она могла их видеть, особенно парня? Ведь видела же, кажется, вот-вот и вспомнит, но только потрясла головой, отгоняя наваждение, и решила, что уж человека, у которого правый глаз карий, а левый — серый, она бы точно запомнила. «И откуда он меня знает? И что за съезд разноглазиков? Наша Виола, а теперь вот этот ещё».

У ворот парень подёргал створки, потрогал сквозь щель между ними висячий замок, запирающий ворота, удивлённо качнул головой и сказал, обращаясь к спутнице:

— Обошлось. А если бы вы несовместимы в границах узла оказались? Каппа у тебя повыше, конечно, будет, но здешняя хозяйка-то тут у себя дома и четыре дня уже с самого начала цикла живёт. Кто-то мог бы и вылететь. Ты мне слишком дорога, а, — тут парень глянул на подошедшую поближе Ульяну, — хозяйка достаточно симпатична, чтобы на кого-то из вас ставки делать. Отлавливай вас потом в следующем цикле по всей Сети.

— Зануда, — коротко ответила девушка и полезла под ворота.

А когда парень, кряхтя и как-то с трудом и неестественно сгибаясь, полез следом, уже с той стороны ворот добавила:

— Вот влюбилась же в зануду. — И уже другим голосом спросила: — Болит спина, Сёмк?

— Ничего, Виола подлечит.

Запах тайны