Кречет: Случайный шаг. Первый очаг. Нежданная кровь - Эльхан Аскеров

От размышлений Беломира отвлекли новые покупатели. На этот раз, словно для разнообразия, это оказались пять женщин. Две постарше и три молодые, точнее, юные девчонки, едва вступившие в пору своего расцвета. С интересом оглядев их, парень вежливо улыбнулся и, жестом указав на товар, предложил:

– Подходите ближе, красавицы. Товар добрый, как раз вам под стать.

– Кто это делал? – осторожно коснувшись пальцем цепочки из проволоки, уточнила одна из девиц.

– Разве это важно, уважаемые? – иронично усмехнулся Беломир. – Главное, что товар здесь, перед вами.

– Это точно серебро? – не унималась девчонка.

– Я, уважаемые, плохим товаром не торгую. Имя дороже. Серебро и золото. У меня даже из латуни украшений нет.

– У тебя? Значит, это твоя работа? – тут же зацепилась за оговорку женщина постарше.

– Моя, – спокойно кивнул Беломир, внимательно рассматривая всех пятерых.

Среднего роста, крепкие, с отлично развитой мускулатурой, и в одежде, больше подходящей кочевникам, чем оседлым жителям степи. Штаны тонкого сукна, рубашки из хорошей холстины, широкие кожаные пояса, на которых висели широкие кинжалы, и кожаные безрукавки. В такой одежде ходили почти все, кто жил в степи. Но внимание парня привлекла не столько одежда, сколько сами женщины. В пластике их движений с первого взгляда была заметна хорошая военная подготовка.

Это были не крестьянки или гаремные обитательницы. Они не казались воинами. Они ими были. Особенно это проявлялось в женщинах постарше. Эти даже смотрели, как опытны воины.

– Я хочу такую, из серебра, – заявила задававшая вопросы девчонка и тут же потянулась рукой за товаром.

– Она стоит три золотых, уважаемая, – твёрдо ответил Беломир, перехватывая её кисть.

– Ты посмел прикоснуться ко мне? – вдруг возмутилась девчонка.

– Заплати деньги, и можешь выбрать любую из этих цепочек, – ответил парень, не обращая внимания на её возмущение.

– Как ты смеешь?! – возмущению девчонки не было предела. – Ты посмел трогать меня, да ещё и указываешь, что делать?! Ты, раб! – буквально выплюнула она.

– Хочешь встретиться со мной в кругу? – жёстко спросил Беломир, глядя ей в глаза. – Я казак, девочка, и врагов щадить не умею.

От такого ответа юная нахалка окончательно потеряла дар речи. Распахнув глаза во всю ширь, она, беззвучно хлопая губами, отступила на пару шагов назад. Понимая, что торговли с этим бабами не будет, Беломир молча накрыл свой товар чистой холстиной и, развернувшись, уже шагнул к своей телеге, когда девчонка, очнувшись, на весь базар взвыла:

– Раб! – и метнувшись вперёд, левой рукой дёрнула парня за рукав, правой хватаясь за рукоять кинжала.

Отходя, Беломир продолжал отслеживать непонятных баб, краем глаза наблюдая за их тенями. Так что рывок девчонки не стал для него чем-то неожиданным. Подчиняясь её движению, он стремительно обернулся и, дав ей выхватить оружие, начал свою игру. В момент, когда девчонка нанесла удар снизу, он плавно шагнул в сторону и, перехватив вооружённую руку, потянул её чуть дальше, одновременно немного разворачиваясь. Потом, перехватив конечность противницы второй рукой, он стремительно развернулся в обратную сторону, выворачивая руку с кинжалом в обратную сторону.

Взвыв от боли в вывернутой неестественным образом руке, девчонка перелетела через собственное плечо, со всего размаху грохнувшись на землю. Не выпуская её руки, Беломир тут же в два шага перевернул её на живот и, выгнув девчонке кисть гусиной лапкой, отобрал кинжал. Удерживая противницу на земле, он перехватил оружие и, зло глядя на её растерянно замерших подруг, угрюмо спросил:

– Мне её прямо тут прирезать или на круг вывести?

– Ты умрёшь, – чуть вздрогнув, прошипела одна из женщин постарше.

– Ты ещё доживи до моей смерти, – огрызнулся парень и, продолжая выгибать девчонке кисть, присел на корточки, поднося кинжал к её шее.

Убивать дурёху он не собирался, но сбить с неё спесь было просто необходимо.

– Извинишься, или тебя прирезать, как курицу? – спросил Беломир, прижимая клинок к шее девчонки.

– Остановись, казак, – раздалось в ответ, и к замершим женщинам широким быстрым шагом подошла ещё одна воительница. – Оставь ей жизнь, и я выкуплю её у тебя, – быстро добавила женщина лет примерно сорока, вытягивая из широкого пояса кисет. – Отдай её, или не уедешь с этого торга живым.

– Многие так говорили. Иные по сию пору словно живые перед взором встают, – хищно усмехнулся, Беломир не вставая.

– Ты воин Перуна, – прикрыв глаза, устало выдохнула женщина, заметив стрелу, выскользнувшую из-за ворота в процессе схватки. – Великая мать! Да куда ж вы смотрели?! – повернулась она к замершей четвёрке.

– Мы не знали, – растерянно буркнула та, что начала угрожать парню.

– Давай договоримся, вой, – повернулась женщина к Беломиру. – Отдай её мне и возьми золото. А если ты хочешь извинений, я извинюсь за неё.

Такого поворота Беломир не ожидал. Судя по реакции этих вояк, лежащая на земле девчонка имела какое-то отношение к их правящей верхушке. Отсюда и спесь, и нежелание вести себя так, как принято на торгу.

– Не ты называла меня рабом. Так что или она извинится сама, или я ей язык отрежу, потому как он ей лишний, – угрюмо пообещал парень, чуть усиливая нажим на вывернутую руку.

Застонав от боли в вывернутых суставах, девчонка упрямо закрутила головой.

– Ну, сама так решила, – выдохнул парень, начиная беситься.

Хамства он и в прежней жизни не прощал, а уж оказавшись здесь, и вовсе стал относиться к подобным выходкам жёстко. Ухватив девчонку за волосы рукой, сжимавшей кинжал, он оттянул ей голову за спину и, намотав косу на левую руку, перехватил кинжал. Оттягивая голову, он заставил хамку открыть рот и сделал вид, что примеривается к языку.

– Прости! – хрипло взвыла девчонка, когда клинок кинжала замаячил перед глазами. – Прости, вой!

– Ладно, – выдержав паузу, хмыкнул Беломир и, разжав пальцы, одним движением взмыл на ноги, продолжая отслеживать всех участников этого спектакля.

– Возьми, – с облегчением выдохнула воительница, бросая ему кисет.

– Не дорого её голова стоит, – усмехнулся Беломир, перехватив кисет в воздухе и подкинув его на ладони.

– Больше у нас нет, – опустив голову, негромко призналась женщина. – Сюда ступай, курица, – вдруг рявкнула она на тяжело поднимающуюся девчонку. – Довольна? – жёстко спросила женщина, глядя ей в глаза. – Нам выдали последнее золото, чтобы хлеба купить, а ты спесью своей глупой весь род на голод обрекла. Матерью воительницей себя возомнила, овца?! – зло выдохнула она и коротко, без размаха, отвесила девчонке такую оплеуху, что та снова повалилась в пыль.

– Что, Дамира, опять девки под собой земли не чуют? – иронично спросил подошедший Елисей Лютый. – Нарвались на витязя, а ума не хватило понять, что они ему все вместе не противники?