Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— Я Шейз Коршия, да услышат меня Двое, и да озарят они меня своим светом, и да защитят от влияния Двух Нечистых, ведь я верно служу свету и презираю тьму! Я отрекаюсь от идей революции, навязанных мне Швободой и Равештвом, отрекаюсь от заветов пиратского братства острова Шартуги, отрекаюсь от дурных мыслей в сторону дьякоша и Совета, отрекаюсь от всех своих поступков, которые несли вред людям нашего славного государства и передаю себя в руки Бога. Да простят меня Двое и да снимет мои клятвы эта ночь и это место!

— Теперь снимите с ушей ваши пиратские побрякушки и бросьте их в пламя штароцветов. Подвеску...

— Это подарок матери, ваше святейшество.

— Хорошо же... Отрекаетесь ли вы от имени своего?

— Отрекаюсь, да услышат меня Двое.

— Теперь ваше имя Шейз Мойшией Эвойя. Хм, влияние рода Эвойя сильно возрос за последнее время, ввергнув в пучину разрухи род Шоры и род Калахо... Но неважно. Закрепите клятву кровью. Вот так... А теперь протяните свои руки. Не волнуйтесь: если ваша илюсия так же чиста, как свет штар, вы стерпите эту боль и не останетесь без кистей рук.

— Можно вопрос, ваше святейшество?

— Нет, ибо вы никто и ничто, а вам предстоит стать всем. От вашей покорности сейчас зависит ваша власть потом. Положитесь на волю Двоих.

Вася осторожно перевязывал мне поруганные кисти универсальной повязкой в лаборатории Дьяшутки, пока Шарлотта пыталась сделать нормальный анастетик.

— Дьяволы! — ругалась она. — Все руки ребёнку искромсали!

— К сожалению, нанесение дьякошских знаков путём разрезания кожи и втирания "смеси света шита и штар" — обязательный обряд перед коронацией, — папа виновато следил за руками Васи. Он несколько настороженно относился сейчас к тому, кто главным образом занимался мной все эти годы. — Муш Третий завещал побыстрее обработать это дело, иначе Шора попытается восстановить своё положение и возвести на трон своего сына.

— К чёрту трон! — шипела я от боли. — Почему на тыльную сторону ладони, почему не на спину?! Почему не так, как на Шартуге?! Теперь меня любой опознает, хоть перчатки носи круглосуточно!

— Тебя и так опознают! — Аринаш фыркнула и рассмеялась. Мысли о том, что я могу всё исправить с какого-то перепугу, полностью ей завладели. — Ты теперь человек номер один в Паренкосте! Радоваться надо, Лу! Радоваться, а не скулить! Ты ж всемогущая!

— Я не хочу этого! Это не моё! — я продолжала скулить. — Мне не стоило этого делать, соглашаться на это! Это неправильно, это ошибка! Но теперь уже поздно. Заклеймили, как дорогую вазу из шипов фолка. Ненавижу... Противно, тошнит!

Вся наша земная и наполовину земная компания была крайне озадачена произошедшими событиями и, как могла, пыталась меня приободрить и утешить. Но я попросила их это не делать, и они занялись своими мыслями, благо у каждого их было предостаточно: исчезновение сигналов, роль Адвены во всём этом безобразии (его одного здесь и не было, а жаль. Местонахождение старика осталось неизвестным, даже институт и Камень были бесполезны), неоправдавшиеся надежды на смягчение нравов на Земле, ухудшение здоровья (не очень значительное, но всё же) у пропавших, отсутствие вообще каких-либо вестей от института, особенно о корабле, проблемы со связью. Последняя проблема волновала всех, только у Мирона всё было нормально. А ведь скоро должен был наступить момент, когда расстояние между Землёй и Сомниатором будет кратчайшим, и мы смогли бы установить полноценную прямую связь. Но нет... И что досаднее всего, никто не говорил об многограннике, даже Мирон, который беседовал с моей мамой. Хотя это было самое существенное доказательство того, что существуют внеземные цивилизации, гораздо более развитые, чем наша. Но он теперь исчез, как будто исчерпался. И аномалия с каппа-лучами исчезла. Всё слишком странно... Но мы нашли друг друга, и теперь мы вместе, и точно выживем. Загадки Планеты Фантазёра ещё не кончились. Но нам надо набраться сил: открылись старые раны, навалилась усталость прошедших месяцев. Не только же меня одну колотили. Рэдрик вообще долго хромать будет. Ох, Велес всемогущий, кто бы мог подумать, что он пережил тако́е!.. Это ведь самый страшный кошмар — оказаться в том-самом-месте. И что они сделали с его родными... Но мы ведь видели взрыв только сквозь экран, быть может, не всё ещё потеряно и они могли выжить? Я говорила ему, а он только виновато улыбался. Странно всё это, странно и страшно.

Про Алису молчу. Хорошо бы отправить её с мамой домой, в институт, но она не бросит маму, а мама не бросит папу, а с папой всё ясно: он в паутине. Шарлотта тоже в паутине, и меня теперь запутали.

— Знаешь, солнышко, — папа гладил меня по моим длинным волосам, которые мама заплела в косы. — Мы ведь все тут не на своём месте, вероятно... Настоящий Релешел Эвойя действительно был советником примерно лет восемь назад, но на его карету напали наёмники. Не знаю, куда пропало его тело, но, похоже, меня с ним перепутали. Ума не приложу, как они умудрились, я в это время лежал без сознания на обочине: меня за попытку вмешаться сильно ударили по голове. Вот так меня и приковали к Дьяшутке. Мне сильно не повезло, но это дало возможность выжить и Шарлотте, и маме, и тебе...

— Мне?! — я так удивилась, что Вася попросил не дёргаться, иначе в повязке не будет смысла.

— Д-да... Когда ты на вершине и тебя связывают тысячи верёвок и цепей, всё-таки можно изловчиться и дёрнуть нужную. Вдобавок мне удалось найти надёжных людей, хотя я и им не мог доверять полностью. Я знал, что ты здесь, но не хотел верить в то, что это ты. Я сделал так, чтобы революционное движение провалилось, и вы не попались... слишком крупно. Но тот факт, что ты попала в пираты, подвергая себя ежеминутной опасности, заставил меня... В общем, я переживал очень... Даже отправился на Шартугу, но меня обнаружил этот молодой человек, — папа показал на Рэдрика, тот поднял голову. — Извините меня, Киттен, я не знал, что вы шли к моей дочери, и вырубил вас "сурком", как до этого на балу неправильно поступил с тобой, Лу.

— Ничего страшного,