Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

лучше предоставить его Аринаш: у неё к нему личные счёты, а у меня просто тяга к справедливости и удовлетворение эгоизма нашей компании. Не царское это дело: о нехороших людей руки марать.

Слуги сразу поняли, что лучше никого из нас не трогать, особенно меня, и вообще безопасности ради стоит держаться подальше. Стоило им дотронуться до моей спины, как я начинала психовать. У папы был свой слуга, но он уже мог бы спокойно принять факт существования космических кораблей и жизни на других планетах, не то что мою боязнь прикосновений.

Больше до коронации не произошло ничего существенного, к сожалению или к счастью.

Коперник раскинул лучи, прогнал облака, и утреннее небо по-весеннему засияло чистой голубизной. Но мне не удалось проснуться, потому я не спала. Чрезмерное употребление антисомнуса дало свои побочные эффекты. Либо я волновалась.

Все эти вертлявые вельможи и ловкие слуги пришли в комнату, которая должна была быть моей спальней и заявили о готовности помочь одеться. Но я их прогнала. Причём сначала вежливо, но потом, когда это не помогло, в стиле пиратов Шартуги. Прокатило.

Мне помогали Шарлотта, мама и Аринаш. К сожалению, одеться в чёрное было нельзя... Пёстрый камзол, яркие шаровары фонариками, всё дорого-богато и смешно сидит на моём худом тельце.

Тяжёлая махровая накидка лениво тянулась за мной, я чувствовала себя бабочкой с мокрыми крыльями. Или царицей муравьёв. Сапоги ещё с пряжками, кургузые. Так странно спускаться и идти по тем коридорам, которые казались тебе музейными, а теперь... а теперь это будет мой дом.

Мои шаги звучали отчётливо. Даже слишком, и это раздражало. Мне хотелось пройти как можно тише, словно тот сумчатый волк, воскрешённый учёными, которого я много лет назад наблюдала в заповеднике. Он брёл по шуршащей листве, да так тихо, словно ступал по гладкому полу. Ни звука, ни шороха. Но так сделать сложно, когда на тебя смотрят сотни, тысячи глаз, до уха долетают сотни воплей. Идти мне придётся пешком до самой площади Народов, таков обряд, если я представитель новой династии.

— Улыбнись, Лу! — слышится в П-рации ласковый, снова добрый и плюшевый голос Васи. Он наставлял меня, как идти, что делать и каким образом держаться. — Мирон снимает тебя с МиКетцалькоатля! Прямая трансляция с Землёй! Правда, я не знаю, точно ли только в институт всё идёт... Но неважно. Это твой триумф, Лу! Вершина! Улыбайся и не думай ни о чём! Особенно о коронации.

Это сложно, но я постараюсь... Камень, мой любимый и вечный спутник, весело болтается на моей шее, хотя ему и тесно среди других побрякушек. Он тоже снимает и отправляет через спутник Земле.

Я улыбаюсь. Улыбаюсь всем этим людям. И они улыбаются мне. Не нападают, не бросают камни, только веточки кораллов. Охрана топает позади, не мешается. Среди гвардейцев Триштис, в числе которых гордо вышагивают Шуль и Бонумвиш, — уцелевшие после битвы девушки-милежаны. Наша личная гвардия, доказавшая свою преданность на деле. Никто никого не убивает, всем светло, все очарованы зрелищем, которое было действительно необыкновенным. Слышу голоса: это поют тот самый гимн, который тогда, давным-давно, начинал Фок:

Наши парни хороши,

Наши девушки прекрасны,

Семьи крепки, а в ночи

Штары светят нам так ясно!

И припев:

Двоим слава, Двоим слава!

Двое, защитите нас!

Воздух свеж и лёгок, мне хорошо.

Кортеж останавливается на площади возле Храма Всех Высших. Дядя Вавилонский, до этого расписавший мне диковинными узорами руки, выносит для спасителя, предсказанного пророчеством, его терновый венец. Он сделан из шипов макроежа, обтянут кожей чёрной фурии (прости меня, Обскурус), украшен самыми редкими кораллами, за которыми надо нырять на глубину. И куда ж без золота и драгоценных камней, уж больно их любят люди!

Мне надо произнести речь с высоты. К счастью, меня предупредили, несмотря на очумелую скорость приготовлений. Бестолково, но пусть. Авось прокатит. Фок не одобрит, но его сейчас рядом нет.

— Люди Паренкоста и гости страны! Я бесконечно рад видеть вас всех, озарёнными светом шита, в этот ош и в этот день. Да благословят вас Двое!

Визг, аплодисменты, хотя это не всё.

— Я знаю не понаслышке, что ваша жизнь далеко не сплошные праздники, есть в ней и горе, и безысходность. Однако вы не падаете духом, а продолжаете жить, даже если вас прижимают со всех сторон. Меня самого жизнь, между прочим, даже очень прижимала, так что не надо думать, что я ничего не знаю и потому не могу искренне сочувствовать.

Несколько минут в таком же духе, все зевают.

— Никто не понимает, что произошло в Дьяшутке, и я тоже. Дьякош Муш Третий был хорошим и мирным правителем, да будет земля ему ховой, а жизнь Светлым царством. Но его перст по загадочной причине указал на меня. Я не лидер со стажем, скажу вам истину, и в политике не гроссмейстер, но ведь учиться никогда не поздно! Меня же ведь не с малолетства учили: "Вырастешь, плыви в Аустершен, служи в гвардии, потом тебя схватят и сошлют на Шабатини, но ты сбежишь, станешь пиратом, тогда убей Круенту, но для этого устрой засаду!"

Спящие проснулись, все ржут, я ещё пару минут так отжигаю. Но всё-таки надо закругляться, о чём настоятельно просит Вася, и я закругляю:

— Знаю, что вы не очень-то мне доверяете, но я могу пообещать, что точно не в моих планах устраивать показательные казни, захват колоний и прочий геноцид. Просто буду всеми помыкать, и всё! Конец.

Когда смех немного стих, сердито одёргивающий рукава Дядя попросил меня встать на колени и склонить голову. Венец в его поднятых руках торжественно и значительно заблестел в лучах звезды.

— Именем Двоих я, Дядя Вавилонский, возлагаю на эту шокол... просто голову, возлагаю на неё этот знак власти, данной Двоими...

— Побыстрее можно? — послышался крик из толпы.

— А ну тихо, грязные мещане! — рассердился Дядя и принялся рассказывать целую лекцию о подчинении одного человека другому и важности обрядов, совершенно забыв про меня. Ну конечно, конечно, у вас каждую неделю короли меняются, только успевай хоронить.

— Вор! — кто-то пронзительно завизжал, толпа охнула и зашумела.

Я очнулась. Дядя стоял, беспомощно вытянув руки. Венца в них не было. Кто-то стремительно нёсся через площадь, распихивая локтями людей. Я не сразу поняла, что корону-то свистнули. Новый дьякош такой гордый, что попросил не выставлять много стражи. Похоже, коронация отменяется, поскольку без короны дьякош не дьякош. Оно, конечно, и к лучшему для