Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

- Хоть двадцать! – выдохнул Смит, – Хоть сорок! За такие деньги я готов…

- Нет, – перебил я его, – Деньги вы получите от короля. А мне вы должны служить честно и – подчёркиваю! – бескорыстно. Десять лет. Сможете ли?

До Смита, кажется, дошло. И он серьёзно задумался.

- То есть… – медленно начал он, – Я уже буду неимоверно богат, но должен служить? Вам? Вместо того, чтобы наслаждаться богатством или пустить его в оборот? А также служить должен бесплатно? Имея, фактически, бесконрольный доступ к деньгам? Это что, искушение? Испытание? Провокация?

- Считайте, как вам угодно.

- А если я не выдержу этого испытания и воспользуюсь своим положением?

- Тогда вы умрёте, – сказал я равнодушно, – Даже не сомневайтесь, я непременно узнаю, что вы не устояли перед искушением, и вы умрёте. Итак?

- А я… согласен! – азартно выпалил гоблин, – Я чувствую, что у вас я научусь за десять лет в десять раз большему, чем научился в университете! За те же десять лет! Согласен! Где подписывать?

- Нигде подписывать не надо. Я вас и без подписи, в случае чего… гм, ну, вы понимаете. Теперь слушайте, как вы будете спасать короля Людвига. Первое, что мы попробуем – это лотерея. Итак…

И я начал рассказывать. Гоблин периодически ахал и хватался за сердце. Ну, да, в нашем мире до таких вещей, о которых я говорил, должны были додуматься лет через двести – триста, не раньше. Даже такие финансовые воротилы, как гоблины. А потом я отпустил Смита к королю, а сам отправился по своим делам. У меня их было – не счесть.

Эпизод третий-1

А потом я вернулся к Колдуну.

Тот вскинул на меня печальный взгляд и с болью проговорил:

- Кляк! Ты… убил человека!

Однако, быстро это у них! И пары минут не прошло!

- Да, – ответил я, тоже печально, и мои усы поникли, – Действительно…

- Что случилось, Кляк? Как ты мог?

- Я расскажу об этом на Совете Хранителей, – твёрдо ответил я.

- Кляк! Если ты расскажешь мне об этом сейчас, я подумаю, как тебе можно помочь, как тебя выручить. Может, дам мудрый совет. Может, придумаю, на какие смягчающие обстоятельства можно сослаться…

- Я расскажу обо всём на Совете, – повторил я и поднял взгляд на Колдуна, – Не сердитесь, Родомир Всеволодович. Я впервые в жизни убил человека. Мне… больно об этом рассказывать. Я хотел бы это сделать один раз. На Совете Хранителей.

Колдун помолчал, буравя меня колючим взглядом. Не то, он размышлял, не то, связывался ментальной связью с коллегами-Хранителями. Скорее второе.

- Пошли! – сказал он наконец и взял меня за руку.

И мы очутились в пещере. В роскошной пещере, где оборудовала себе резиденцию госпожа Исабелла Викли, председатель Совета Хранителей. Хотя, не знаю, можно ли называть это пещерой. Пещера должна иметь выход на поверхность. Или несколько выходов. Резиденция госпожи Исабеллы выходов не имела. Это была просто обширная полость в середине горы. Попасть в неё мог только маг, владеющий телепортацией. Ну, и те, кого он хотел с собой привести.

Нас уже ждали. Госпожа Исабелла уютно устроилась в роскошном кресле, невероятной формы, непривычного вида, однако мягком и удобном. Невдалеке, набычившись, примостился на стульчике чернокожий гигант Мгумбганг Тхихстетх. Считая моего Колдуна, Родомира Всеволодовича, все трое Хранителей были в сборе.

Я по очереди коротко поклонился, сперва госпоже Исабелле, потом Мгумбгангу. Колдун, не мудрствуя лукаво, сотворил себе кресло и сел. Мне сесть никто не предложил.

Исабелла Викли, печально улыбаясь, взглянула на меня и объявила:

- Заседание Совета Хранителей объявляется открытым. Предупреждаю, всё происходящее фиксируется и протоколируется. Обсуждается вопрос о виновности мага нулевого уровня Кляка Счастливого в убийстве человека. Присутствуют: я, председатель Совета, магиня семнадцатого уровня Исабелла Викли, члены Совета Мгумбганг Тхихстетх, маг шестнадцатого уровня и Родомир Всеволодович, маг шестого уровня, все трое – Хранители. Присутствует также обвиняемый, маг нулевого уровня Кляк Счастливый. Слово предоставляется господину магу шестнадцатого уровня Мгумбгангу Тхихстетху.

- Я предлагаю не тянуть кота за хвост, – мрачно пробасил Мгумбганг, – и поэтому…

- Нет, – сказал я.

- Что «нет»? – удивился Мгумбганг.

- Вы хотели предложить вместо допроса использовать ментоскопию, не так ли? – пояснил я, – Стандартная процедура. Так, вот, я против! Поэтому и сказал «нет».

- А почему ты против? – как-то, слишком небрежно, поинтересовалась Исабелла.

Я пожал плечами:

- Потому, что не хочу, чтобы кто-то копался в моей голове. У меня в жизни были разные… чувства. К примеру, любовь. У меня были разные отношения с людьми. И не людьми. К примеру, интимные. Так, вот, я не хочу, чтобы кто-то это видел. Это МОИ чувства и отношения. Не для всеобщего обозрения.

- Кляк, – мягко поинтересовалась Исабелла, – ты, хоть приблизительно, представляешь, сколько – нет, не тысяч! – сколько миллионов интимных отношений нам, Хранителям, довелось наблюдать? По роду своих занятий? Чистых, возвышенных, романтических и грязных, мерзких? И не просто соитий, а всяких оргий, извращений, скотоложств и… прочего? Чем ты хотел нас удивить? Интимными отношениями с эльфийкой? Пф! Представь, что ты на приёме у врача. От врача секретов не бывает.

- Нет, – ответил я упрямо, – Мне не интересно, что и сколько вам довелось наблюдать. Я хочу, чтобы мои воспоминания остались только со мной и ни с кем другим. Точка. Я инициированный маг и чародей. У меня такие же права, как у всех здесь присутствующих. То, что я в чём-то виновен, ещё не доказано. Пока это не доказано, я пользуюсь всеми своими правами в полной мере. Я требую, чтобы ментоскопию ко мне не применяли.

- Нет, не в полной мере! – перебил меня Колдун, – Ты обвиняешься в убийстве человека! Какие уж тут права!

- Я заявляю, что убил человека, защищая свою жизнь! – резко повернулся я в его сторону, – Такие действия не нарушают Первой Нерушимой, и следовательно, не поражают меня в правах. Во всяком случае, пока на будет доказано обратного.

- Кляк, – снова взяла слово Исабелла, – мы для того и хотели использовать ментоскопию, чтобы убедиться в твоей невиновности. Это же в твоих интересах, Кляк!

- Нет, – твёрдо заявил я, – Я продолжаю настаивать на том, чтобы ментоскопию ко мне не применяли!

-