Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

благодарила родителей за такое особое внимание к ней. Но это ничуть не умаляло того факта, что эта чрезмерная забота её душила. Она не могла объяснить родителям, что она юнкер лейб-гвардии гусарского полка, что она ценой своей жизни защищала страну от великого вторжения, что она видела смерть и что несла смерть другим. Ничего не осталось от их нежной хрупкой девочки. Её не было. Клэр больше не было.

– Спасибо. Мам… – Девушка решительно переступила порог своей маленькой комнаты, внезапно показавшейся ей чужой, давящей и совершенно незнакомой. – Вы оставили всё на своих местах? – спросила она с налётом недоверия.

– Разумеется! – заверила мама и ужом прошмыгнула внутрь, обойдя дочь. – Только поменяла постельное бельё и сделала лёгкую уборку. Все вещи на своих местах, а в твои шкафчики я и вовсе не лазила.

– Благодарю.

Мама покосилась на дочь, и в глазах первой застыл не то вопрос, не то немая растерянность.

– Зови, если что.

* * *

Она осталась одна. Впервые за долгое время. Без врачей, без медперсонала, без родителей. Только она и её мысли. Странные, пугающие, необъяснимые. Мысли из вопросов, на которые никто не мог дать ответов. Нет ни кольца, ни её прошлого. Лишь образы… яркие, живые, похожие на настоящие. И голоса! Их голоса. Неумолкающие, говорящие один за другим или и вовсе разом.

Зеркало на персиковой стене поймало усталое отражение. Клэр повернулась к нему и заметила тёмные синяки и впалые щёки на болезненно-сером лице. Нахмурилась ещё сильнее и сделала несколько шагов вперёд, прячась от самой себя. Взгляд погладил каждую полку, каждую книгу на ней, каждый кубок. Кубок за соревнования по фехтованию… Она судорожно заморгала. Она отчётливо увидела окровавленную саблю в своей крепкой руке. От таких, пугающе точных, картин замутило. Клэр встряхнула плечами, точно пытаясь сбросить с кожи ледяную дрожь. Взгляд сделался запуганным, как у загнанного зверя. Один за другим она сняла с полки кубки, грамоты и медали и закинула их в первый шкаф, в котором оказалось достаточно места, чтобы все их вместить. Колёсики у дверцы шкафа надрывно заскрипели, но под напором всё же прокатились до конца.

Клэр с облегчением села на кровать и прикрыла от усталости глаза.

– Письмо!.. – воскликнула она, точно в бреду, и сама испугалась того, как громко прозвучал её голос. Девушка посмотрела на дверь. Тихо. Родители её не услышали.

Мама сказала, что не заглядывала в её шкафчики. Тем лучше. Значит, письмо всё ещё лежало в прикроватной тумбочке и о нём всё ещё никто, кроме Клэр, не знает. Рука потянулась к тумбочке, скользнула под шкатулку, в которой хранилась фотография бабушки Элжиры, и наконец нащупала сложенный пополам листок.

Ответы. Ей были нужны ответы! Всё это время Клэр мучилась предположениями, догадками, о чём всё-таки она так и не успела прочесть, что всё же было в недочитанном письме? Могло ли оно предупредить её о будущем?

Когда мандраж отступил, пальцы сами собой развернули листок, прошлись мягкими подушечками по шершавой бумаге и родному почерку. Сверху вниз, справа налево. Взгляд жадно всматривался в тонкие витиеватые буквы, и Клэр могла поклясться, что до сих пор не замечала в почерке бабушки такой утончённости, такой красоты и изящества. Каждая подписанная открытка на день её рождения и Рождество, каждая записочка, которыми они обменивались, точно оставляя друг другу тайные послания, понятные лишь им одним. Клэр точно прозрела и знакомилась со своей бабушкой вновь, и уже по новой отзывался внутри её голос.

«Моя любимая Клэр, если ты получила эту коробку, значит, меня уже нет в живых. Но прошу тебя, мой лучик, не терзай душу горем и воспоминаниями обо мне. Я счастлива, так как моя просьба исполнена и ты держишь в руках это кольцо. Для меня нет и никогда не было человека более доброго и чистого, чем ты. Это кольцо изменило всю мою жизнь. С ним связано столько воспоминаний, что обо всех я точно никогда тебе не успела бы рассказать. Я многое узнала о себе, о любви и дружбе. Главное – помни, что, куда бы оно ни завело тебя, что бы ни показало, какие таинства бы ни открыло и через какие испытания ни заставило пройти твоё юное нежное сердце, у тебя всегда есть твой дом, в который нужно, понимаешь… нужно вернуться, несмотря ни на что! И говоря о доме, конечно, я не имею в виду кирпичное строение в два и более этажей. Нет. Я говорю о тех людях, что по милости судьбы уже стали тебе тем самым домом. Вдали от них ты постепенно потеряешь саму себя. В моём времени мне не было места. Никто не держал меня, и я приняла решение остаться здесь. В этом странном, диком мире, не менее жестоком и опасном, чем место, из которого я сбежала. Твой дедушка стал причиной, благодаря которой я перестала искать пути назад, туда, где жила с самого своего рождения и до того рокового дня, когда моя жизнь невообразимым образом изменилась навсегда. Скрепя сердце сознаюсь в том, что я оказалась слабой и хотела вернуться, когда твоего дедушки уже не стало. Думала, что сниму кольцо – и всё забудется, точно страшный сон. Но на той стороне меня больше не ждали. Слишком много я провела времени здесь. Так долго, что стала этому миру своей больше, чем тому, которому была изначально уготована.

Знаю, что ты давным-давно свыклась с моими чудачествами, но тем не менее я уже вижу твои распахнутые в изумлении глазки после всех этих слов. Кто знает, может, в твоих ласковых ручках это кольцо окажется самым обыкновенным. Но вдруг… вдруг и тебя оно приведёт к той чудесной и счастливой жизни, которую довелось вкусить мне, пусть и продлилась она не так долго, как я себе грезила.

Возможно, сейчас мы с твоим дедушкой уже стоим за небольшим перелеском у тоненькой, мерцающей в закатных лучах реки, которая отделяет нас от опьяняюще-ароматных виноградников на юге Франции, и проживаем всё, что когда-то уже прожили, заново. Так, словно и не жили до сих пор.

Однажды мы встретимся с тобой, моя дорогая, но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы эта встреча произошла как можно позже.

Люблю тебя, ma chèrie.

Твоя Элжира».

Глава 15

Ты мой дом

«25 февраля 2017 г.

Я до последнего пыталась справляться самостоятельно, без чьей-либо помощи, и тем более без этого дневника. Но так уж