Узоры тьмы - Кэри Томас

это мило. – Анна с шумом выдохнула и, подойдя к раковине, налила себе из-под крана большой стакан воды, демонстративно производя как можно больше шума, после чего снова повернулась к нему лицом. – Будь с кем хочешь, делай что хочешь, только не мешай мне делать то же самое. Уговор есть уговор, так ведь? Главное, чтобы никто из нас троих не крутил с двумя другими, а все остальное не имеет значения.

– Не уверен, что вы с Эффи действовали в рамках уговора, когда вчера подловили меня на танцполе.

Его слова застали Анну врасплох, и она почувствовала, как лицо у нее снова запылало.

– Это… это была просто шутка.

– Это было нечестно, – выдохнул он устало. – Просто-напросто нечестно.

– Брось, вы с Эффи постоянно играете в эти игры! И что? Мне нельзя присоединиться? Потому что я Анна – слишком милая, слишком невинная для всего этого. Ну так вот, я не такая уж милая и не такая уж невинная.

Он продолжал буравить ее взглядом, и на губах его играла самая неуловимая и самая раздражающая из всего арсенала его улыбок.

– Я никогда и не утверждал, что ты милая или невинная. В конце концов… я же помню, как ты двигалась.

Рот у Анны открылся, но оттуда не донеслось ни звука.

Аттис вышел из комнаты, оставив ее в состоянии полнейшего душевного смятения. Она пыталась думать об истерии… обо всех этих происшествиях… но все ее мысли были исключительно о том, какие чувства она испытывала, прижимаясь к нему в танце, как сильно колотилось ее сердце, словно хотело выскочить из груди… прямо как сейчас.

В конце концов Анна все-таки ушла к себе, и ее сморил сон. Когда она проснулась, голова у нее гудела уже не так сильно и владевшее ею смятение слегка улеглось.

Она вытащила свой ноутбук и увидела, что БППКП уже отреагировало на давку в метро. Хопкинс дал интервью одному крупному новостному каналу в прямом эфире. Его представили как «эксперта». Анна кликнула на видео. Внушительная фигура Хопкинса заполонила экран: кажущиеся приклеенными черные волосы, рябая бледная кожа с нездоровым румянцем. Так хорошо знакомые ей темные глаза под уступами бровей, четко очерченная челюсть, широкий рот – ни намека на губы, сплошные зубы.

– Мы пригласили Маркуса Хопкинса, ведущего следователя Бюро…

Хопкинс перебил ведущего:

– Вообще-то, теперь я ведущий инквизитор Бюро профилактики и предотвращения колдовских практик…

Анна остановила видео. Его должность изменилась. Инквизитор. Это звучало совершенно по-иному. Пугающе. На нем был черный костюм, а когда он откинулся на спинку своего кресла, штанины его брюк задрались, и Анна увидела, что начищенные до блеска черные ботинки под ними выглядят скорее как… сапоги. Красный галстук казался острым, как стрела, а поверх него виднелось что-то еще – ожерелье – цепь из какого-то темного металла с подвеской. Анна пригляделась повнимательнее, и сердце у нее снова заколотилось. Подвеску украшала резьба в виде круга с крестом в центре – символ БППКП. Точно такое же ожерелье было на мужчине, который был в том видении, которое наслала на нее Яга. Анна почувствовала, как сталкиваются миры – прошлое и настоящее, реальность и легенда, и ее охватило зловещее ощущение, что она неразрывно связана со всем этим. Впутана. Она снова включила ролик.

– Что, по вашему мнению, произошло сегодня на станции?

– Очередной приступ пагубы. Прямая провокация, которая привела к тому, чего мы давно боялись: к человеческим жертвам. К смертям, которые можно было предотвратить.

– Почему вы так уверены, что это пагуба?

– Сегодняшнее происшествие обладает всеми характерными признаками эпизодов, которые мы в последнее время регистрируем и анализируем по всему Лондону. В норме люди массово не бросаются с платформы метро на рельсы без веских причин, верно? Этими людьми двигали темные, проклятые силы. Человеческие жертвы, к которому привело это происшествие, не могут не ужасать.

– И вы полагаете, что повторение таких случаев в будущем можно предотвратить?

– Мы предупреждали, что это рано или поздно произойдет, и боимся, что оно повторится вновь. Ситуация ухудшается: нам угрожает внутренний враг – ведьмы среди нас. Мы имеем дело с древним злом в современном мире, новым видом терроризма, порожденным самим ужасом. Мне не хотелось бы раздувать панику лишь для того, чтобы люди забили тревогу. Мы должны осознать эту угрозу. Правительство должно действовать, должно предоставить нам необходимые полномочия, чтобы мы могли принять меры противодействия и защиты, осуществить необходимые шаги, чтобы положить конец пагубе, прежде чем она унесет еще больше жизней. Нам нужны ваши голоса, ваш призыв к действию, чтобы мы могли дать отпор силам зла. Вместе мы можем остановить эту заразу.

Анна просмотрела видео еще несколько раз, пока темные глаза Хопкинса не заслонили для нее все остальное. Они смотрели прямо на нее. Сквозь нее. Она подтянула колени к груди, уговаривая гулко бухающее сердце успокоиться. Он по-прежнему оставался для нее закрытой книгой. Действительно ли он ненавидел магию, о которой говорил? Или за этими эпизодами стояло само БППКП? Использовали их для того, чтобы получить больше власти? В любом случае, если они найдут способ положить конец истерии, это может воспрепятствовать возвышению БППКП или, по крайней мере, ослабить их влияние на умы горожан и дать магическому миру время собраться с силами и принять ответные меры.

Анна отвернулась от экрана. Паниковать нельзя. Нужно двигаться вперед. Эффи права – их проклятие пока что не выплыло наружу, но чем скорее они от него освободятся, тем лучше… Пока Аттис не пришел к выводу, что он – единственное их спасение. Она вытащила Библию и принялась вновь ломать голову над загадкой Яги, как вдруг кто-то постучал в дверь.

– Это я, – послышался голос Аттиса. – Можно мне войти? Ты одета? Надеюсь, ты не в той своей клетчатой пижаме?

– Минутку! – отозвалась Анна, совершенно не чувствуя себя готовой встретиться с ним лицом к лицу. Пурпурное платье она сняла, но как была полураздета, так и осталась. Она поспешно натянула длинную футболку. – Заходи.

Он вошел в комнату, поедая ее взглядом. Анна нахмурилась:

– Что тебе нужно, Аттис?

Тот поднял руки. Ладони у него были все в саже.

– Я пришел извиниться за утреннее. Ты имеешь полное право назвать меня придурком, если хочешь.

Анна постаралась сохранять хладнокровие, хотя его извинение ошарашило ее.

– Я и так это делаю. На регулярной основе.

Он рассмеялся:

– Это правда.

– Послушай, Аттис, между мной и Олли ничего не было… – начала она было, но он оборвал ее: