Узоры тьмы - Кэри Томас

Анна подошла к пианино, испытывая потребность снять напряжение, копившееся весь день. Из кузницы доносился звон молота: Аттис колотил им по наковальне с таким остервенением, как будто считал, что это может отогнать нависшую над ними опасность.

Она начала играть. Не прошло и нескольких минут, как волчок, который все еще лежал на крышке пианино, задрожал и взмыл в воздух: Анна была настолько на взводе, настолько напугана, что вместо мелодии из-под пальцев ее лилась темнота. Девочка вернула волчок на место и снова положила пальцы на клавиши. Ей хотелось, чтобы ее магия росла, процветала и крепла, но, если они не ищут способ покончить с проклятием, что она вообще делает? Просто подзаряжает его? Подкармливает темноту? Открывается навстречу чувствам, которые очень скоро поглотят ее? Но когда она играла, ей так не казалось… Наоборот, это делало ее чувства переносимыми, словно она медленно расширялась в темноту…

Она покрутила головой, разминая шею, пошевелила пальцами и отдалась музыке, поплыла по волнам мелодии, петляя меж теней. Лязг молота вплетался в ритм, придавая ему суровости, и Анна унеслась мыслями в события прошлой ночи. Напряжение, которое возникло между нею и Аттисом, искрясь, точно осыпающиеся блестки… Было ли оно реальным? Или всего лишь обманкой? Мелодия стала текучей, окрасилась цветами желания, сплетаясь с ревностью и виной, опутывавшими ее, в то время как песня освобождала. Волчок закружился, взмыл в воздух и спланировал на пол, выписывая петли… узоры, исполненные потаенных смыслов, перекликающиеся со звуками, которые лились из-под ее пальцев… с ее чувствами… Они становились глубже, сильнее…

Пока внезапно не свились в тугой, удушающий узел.

Повсюду вокруг колыхалась тьма, она выплескивалась из нее наружу…

Тетин смех. Тетины вопли. Вечно подстерегающие ее. Анна оторвалась от пианино, вспомнив слова Мор… «Иногда те, кто пережил смерть при жизни – непосредственную ее близость, смерть кого-то очень близкого или части свой души, – могут оказаться… настроенными на ту сторону Завесы».

– А тебе обязательно нужно постоянно бренчать на этой штуковине?

Голос Эффи заставил Анну обернуться. Та стояла на пороге.

– Это называется «пианино». – Анна попыталась овладеть собой, но мелодия все еще пульсировала в ней, полнясь желанием. С тех пор как пианино появилось в доме, они с Эффи ни разу его не обсуждали. – Это помогает моей магии.

– Это хорошо. Нам нужно быть сильными.

Анна убрала руки с клавиш:

– Нет. Нам нужно покончить с проклятием, ты не забыла?

– В свое оправдание могу сказать, что сейчас слишком много всего происходит.

Анна вздохнула:

– Я знаю.

– Ну как, – ухмыльнулась Эффи, – Олли не объявлялся?

– Нет. Я не… мы с ним просто друзья, несмотря на все твои инсинуации.

Эффи расхохоталась:

– Если мы прокляты, это еще не значит, что ты не можешь немножко поразвлечься, ты не забыла? Хотя, наверное, лучше тебе приберечь свои женские чары для Питера. Он нужен нам на нашей стороне.

С этими словами она бросила в Анну подобранный с пола волчок. Анна замешкалась, но все-таки в последний момент сумела его поймать. Но не успела она ответить сестре тем же, как та уже исчезла. Раздосадованная, Анна сыграла мрачный громкий аккорд. Волчок, который она сжимала в руке, задергался в такт.

Испытание

С пятнадцатого по восемнадцатое столетие коуны натягивали на лондонских кладбищах веревки с колоколами, полагая, что их звон поможет поймать с поличным ведьм, которые, по слухам, прокрадывались туда с целью вступить в сношения с мертвыми или выкопать их из могилы. Эта практика, хотя и бесплодная, дала имя лондонскому району Белгравия, в котором когда-то располагалось древнее кладбище[17].

История ведьм Хада. Книга мертвых. Том 9728

– ОСТАНОВИМ ЗАРАЗУ!

– ОСТАНОВИМ ЗАРАЗУ!

– ОСТАНОВИМ ЗАРАЗУ!

Перед школьными воротами толпились протестующие. Их было не очень много, но настроены они были решительно, чтобы не сказать воинственно. Некоторые размахивали плакатами на палках. Все без исключения кричали. Анна смотрела на них широко раскрытыми глазами, не в силах поверить тому, что видит. Неужели они в самом деле докатились до антиколовских протестов перед школой Святого Олафа?

Аттис выставил руки, преграждая им дорогу:

– Давайте-ка воспользуемся боковым входом.

Анна все еще была слишком потрясена, чтобы говорить, но Эффи протиснулась мимо него:

– Да пошли они!

Она с независимым видом зашагала ко входу. Аттис с Анной бросились за ней. Плакаты между тем громогласно требовали:

ВЫШВЫРНУТЬ ВЕДЬМ ИЗ ШКОЛЫ

SOS – СПАСИТЕ НАШИ ШКОЛЫ!

КОЛДОВСТВО – ГРЕХ!

При виде слова «грех» Анна вздрогнула. Это был худший тетин кошмар наяву… А может, она была бы счастлива? Счастлива увидеть, как люди встают против магии, – наказание, которого она всегда жаждала.

Протестующие между тем при виде их принялись кричать еще громче, потрясая плакатами. Эти люди знали, кто они такие: их поджидали. Глаза у них были почти такие же отсутствующие, как у охваченных истерией, ослепленные ненавистью, видящие не их, а то, что им хотелось видеть: ведьм!

Эффи наставила на них палец:

– Вам что, нечем больше заняться, кроме как школьниц запугивать? Лучше бы на работу устроились, лузеры!

Они двинулись к воротам. Вслед им понеслись разъяренные крики. Ноги у Анны тряслись.

– Какого черта Рамсден не велел их разогнать? – прорычал Аттис. – Мы не будем больше пользоваться главным входом. Это слишком опасно.

– Попробовали бы они только что-нибудь нам сделать, – бросила Эффи.

– Это меня тоже пугает.

В самой школе их ожидал ничуть не менее враждебный прием. Проверка сумок. Обыски шкафчиков. Плакаты «ОСТАНОВИМ ЗАРАЗУ» на каждом шагу. Ученики и учителя, медленно передвигающиеся по коридорам в полном молчании, как будто им было слишком страшно всколыхнуть холодную рябь страха вокруг.

Они двинулись по коридорам на утреннее собрание – к актовому залу, где в последний раз случился приступ истерии. Невозможно было не почувствовать гнетущую атмосферу – лед под скрипучими половицами, тени, рыщущие по углам. В ушах у Анны зазвучала искореженная музыка, скрежет доски уиджи, звон битого стекла, повторяющийся снова и снова.

Окно теперь было заколочено. Без его красок в зале сразу стало темно и мрачно. На сцену поднялся Имз, и внутри у Анны все сжалось. На шее у него что-то висело – ожерелье, в точности такое же, как у Хопкинса. Анна различила символ БППКП на подвеске. Имз на мгновение коснулся его пальцами, прежде чем заговорить.

– Этот зал, равно как и все в