Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Сушка заняла сутки.

Я не ускорял её. На «Прометее» один техник погиб, когда решил подогреть фульминат у батареи, чтобы сократить время сушки. Батарея была тёплой, градусов сорок. Хватило.

Плошка стояла в углу пристройки на каменной плите, прикрытая тряпкой от пыли. Я проверял её каждые четыре часа. Дар входил в кристаллы осторожно, почти без нажима: я чувствовал структуру, плотность, остаточную влагу. К утру следующего дня порошок был сухим.

Хорст принёс колпачки. Пять штук, медные, выдавленные на ручном штампе и потом аккуратно доведённые по краю. Я взял один, повертел. Ровный, без трещин, дно тонкое, но цельное. Хорст делал то, что уже сам для себя разложил ещё раньше: тонкую повторяемую штамповку, где важна не сила, а одинаковость.

— Хорошо, — сказал я.

Я отмерил навеску. Деревянной палочкой, осторожно. Крупинка фульмината величиной с просяное зерно. Положил на дно колпачка. Сверху крошечный кружок вощёной бумаги. Потом обжал края колпачка пальцами, закрывая заряд внутри.

Первый капсюль.

Я держал его на ладони. Медный кружок, меньше ногтя. Весил меньше пуговицы. Внутри сидела крупинка, которая при ударе давала вспышку в полторы тысячи градусов. Достаточно, чтобы поджечь порох через запальное отверстие мгновенно, надёжно, в дождь, в снег, в шторм.

Я сделал ещё четыре. Пять капсюлей. Пять медных кружков в ряд на столе.

Замок переделывал Бурт.

Я объяснил принцип: кремня нет, вместо него курок с плоским бойком. Капсюль надевается на затравочный стержень, который торчит из казённика. Курок бьёт по капсюлю, фульминат детонирует, искра через канал стержня уходит в заряд.

Бурт разобрал один из запасных кремнёвых замков. Снял кремнёвый зажим, переточил губки курка в плоский боёк, поставил стержень в отверстие казённика вместо полки. Работа заняла полдня. Грубо, но функционально.

Мы собрали замок на стальном нарезном стволе. Не на Растовом, на запасном, третьем. Я зарядил. Навеска пороха обычная, пуля коническая, свинцовая. Капсюль надел на стержень.

— Отойди, — сказал я Бурту.

Он отошёл на десять шагов. Я прижал приклад к плечу. Мишень на двухстах шагах. Нажал спуск.

Курок ударил. Сухой щелчок, не похожий ни на шипение фитиля, ни на скрежет кремня. И сразу выстрел. Без паузы, без задержки. Нажал, ударило, грохнуло.

Отдача привычная. Дым привычный. Я опустил ружьё. Посмотрел в сторону мишени. Дырка в верхней трети, левее центра. Попадание нормальное для первого выстрела из незнакомого замка.

— Бурт.

Он подошёл.

— Слышал разницу?

— Слышал. Нет паузы. Нажал и выстрелил. Как будто ствол сам решил.

— Перезаряжай. Засекай время.

Я перезарядил. Шомполом забил пулю и порох, надел новый капсюль. Бурт считал вслух.

–...шесть, семь, восемь.

Восемь секунд. С кремнёвым замком на том же стволе Раст перезаряжал за двенадцать-тринадцать. Разница в четыре-пять секунд. На первый взгляд мелочь. Но в бою четыре секунды между выстрелами — это четыре секунды, в которые маг не успевает поставить щит после первого промаха.

Я выстрелил ещё трижды. Все четыре капсюля сработали. Ни одной осечки. Ни одной задержки. Нажал, щёлкнуло, грохнуло.

Пятый капсюль я оставил.

Лор пришёл на стрельбище к вечеру, когда я уже убирал.

— Барон. Я слышал четыре выстрела подряд. Быстрее обычного.

— Капсюль, — сказал я. — Замена кремню. Ударное воспламенение. Работает.

Лор посмотрел на замок. Потрогал курок, стержень. Покрутил капсюль, который я ему протянул.

— Медный. Внутри что?

— Гремучая ртуть. Взрывается от удара. Поджигает порох мгновенно.

— Осечки?

— Ноль из четырёх. На кремне статистика хуже: одна осечка на восемь-десять выстрелов, в сырую погоду чаще.

Лор повертел капсюль ещё раз. Положил на стол.

— Перезарядка?

— Восемь секунд. С кремнём тринадцать.

— Пять секунд разницы. — Лор достал тетрадь. Записал. — Барон. В строю из десяти стрелков с кремнёвыми замками один или двое дают осечку на каждом залпе. С капсюлем осечек нет. Значит, залп полный. Десять пуль из десяти стволов. И следующий залп через восемь секунд, а не через тринадцать.

— Именно.

— Это меняет всё. Не скорость одного стрелка. Плотность огня всей линии.

Он записал ещё строчку. Закрыл тетрадь.

— Сколько капсюлей вы можете сделать?

— С тем количеством ртути, что привёз Март, на первую нормальную серию хватит. Три сотни, может, четыре, если колпачки не будут жрать лишнее и сушка пройдёт чисто. Потом всё равно нужна новая партия ртути. А ртуть редкая и дорогая. Март сказал: следующая через месяц, если будет.

— Ртуть. Ещё одно узкое место.

— Да. К сере, шамоту и Бурту добавляется ртуть. Каждый шаг вперёд добавляет новую зависимость.

Лор убрал тетрадь.

— Барон. Кому ставить капсюльный замок первому?

— Расту. Он стреляет чаще всех. Ему осечка стоит дороже, чем остальным.

— Грит и Фольк?

— Когда будет ртуть на следующую партию. Тиму пока нет: он инструктор, ему важнее кремнёвый замок, потому что именно на кремне учатся все новые стрелки. Капсюль для учебной линии рано.

Лор кивнул. Вышел.

Через час он вернулся с листом бумаги и собственной тетрадью.

— Барон. Я пишу Вейну. Сегодня, не завтра. Если он узнает о капсюле через коронные слухи раньше моего письма, он мне этого не простит.

— Пиши. Я подпишу.

Он сел за стол и писал коротко, по-военному: новый тип воспламенения, осечек на испытаниях ноль, перезарядка восемь секунд, ртуть как ограничитель темпа, прошу личную инспекцию. Я прочитал, поправил две строки про южный канал и поставил подпись рядом с его. Запечатали. Утром мальчишка-гонец унёс конверт к ближайшему коронному посту.

Раст пришёл утром.

Я показал ему замок. Объяснил. Раст слушал молча, крутил капсюль в пальцах. Потом взял ружьё, зарядил, выстрелил. Мишень на четырёхстах, попадание в грудь.

Перезарядил. Восемь секунд. Выстрел.

Перезарядил. Выстрел.

Три капсюля из пяти оставшихся. Три выстрела. Три попадания.

Раст опустил ружьё. Потёр большим пальцем место, где раньше стоял кремнёвый зажим.

— Барон. Сколько у вас этих штук?

— Два осталось. Скоро будет ещё двадцать. Потом нужна ртуть, а ртуть дефицитная.

Раст посмотрел на ружьё. На капсюльный стержень. На курок с плоским бойком.

— В дождь работает?

— В дождь, в снег, в грязь. Капсюль герметичный, пока не ударишь, ему всё равно.

Раст кивнул. Повесил ружьё за спину.

— Оставьте эти два мне. Я привыкну к замку. Когда будет партия, переведёте Грита.

Он ушёл к стрельбищу. Через минуту оттуда донёсся хлопок: Раст осваивал новый ритм.

Вечером я сидел в кабинете и считал.

Одна унция ртути — при моей нынешней грубой навеске и потерях около сотни капсюлей. Во флаконе Марта было чуть меньше четырёх унций. Значит, если сушка и снаряжение колпачков не сожрут лишнего, выйдет три сотни с лишним на первую большую партию. Пять уже