"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— О! Сие зело занятно! Ступай, сын… Ника, доченька, ты тоже можешь идти… — Шаликов сразу потерял интерес к своим взрослым детям.

Я грустно проводил взглядом Ханну, Полибия, Нику и Наталью. Они-то сейчас будут делать, что хотят, а мне приходится соответствовать этикету. Ну, и кто сказал, что у нас, у царей жизнь простая? Вольга Кирилловна задержалась, но поняв, что ей незачем присутствовать при мужском разговоре, тоже вскоре удалилась.

Ещё часа полтора я убил на разговор со старшим Шаликовым, а потом решил, что на большее сил не хватит. Ладно, завтра со всеми поговорю в менее торжественной обстановке.

Утро выдалось тяжёлым. Голова трещала.

«Надо меньше пить», — подумал я.

— Катерина, рассолу! — громкий голос разнёсся по комнате, и сон как рукой сняло. Где я? Неужели попал в тело Петра Первого, и сейчас подойдёт курляндская потаскуха с банкой солёных огурцов в руках?

Нет… Обошлось… Это дом Шаликовых. Чуть вдали у столика сидит Ханна и рассматривает какие-то баночки.

— Дурной сон приснился? — участливо спросила супруга. — И немудрено. Ты с князем две бутылки…

— Тишина… — я со стоном опрокинулся на подушку.

Минут пять я отлёживался, надеясь на лучшее, но всё же пришлось принять антипохмелин.

Ура! Живу!

— Скоро второй завтрак, — донёсся голос Ханны.

— Это ты так мягко намекаешь, что надо вставать? Ладно… Заодно и с Никой поговорю наконец.

— Не надо ничего у неё спрашивать! — категорически заявила Ханна. — Зачем девушку лишний раз на слёзы провоцировать. Ты можешь всё узнать и у меня. Тем более, что никакой интересной истории и нет.

— Ладно, рассказывай, — не стал спорить я. — Мне же проще, ибо не придётся подыскивать слова для утешения и прочих сожалений.

— Там всё просто… Влюбилась Ника, а молодой человек то ли был слеп, то ли дурак, раз эти чувства не разглядел.

— Вот так просто? И ради чего она убивалась? С её внешностью и родовитостью подыскать жениха не проблема.

— Не хочет она, чтобы ей подыскивали.

— Подожди, Ханна, — теперь уже я вообще ничего не понимал. — А чего она хочет-то?

— Чтобы всё по любви произошло. Как у нас с тобой, например.

— Романтики, значит, захотелось, — хмыкнул я, и сразу получил гневный взгляд от супруги. — Да, ладно… Я так… Романтика в реальном мире встречается редко, а искренняя любовь — тем более.

— В рыцарских романах… — начала было супруга.

— В рыцарских романах пишется чушь. Описанная в них жизнь настолько далека, что только остаётся удивляться желанию людей восторгаться выдумками.

— Однако, они весьма популярны. Мои фрейлины только и обсуждают похождения того или иного европейского рыцаря.

— Дон-Кихота на них нет, — пробурчал я.

— Кого? Кто это?

— Да был некий Рыцарь Печального образа в одном гишпанском государстве, прославившийся тем, что не проходило ни дня как он вляпывался в самые нелепые истории.

— Хм… Ни разу не слышала. Надо будет у Натальи спросить, может она читала.

— Не читала, — отмахнулся я. — Про таких неудачников романы не пишут. Женщины любят героев, а не лузеров.

— Лузеров?

— Это те, кто постоянно проигрывает… Хм… Может самому о нём написать?

— Юлий, ты постоянно жалуешься, что у тебя не хватает времени, а теперь о романе задумался.

— Если я буду заниматься только государственными делами, что иссохну через пару лет. Надо и отвлекаться. Тем более, что можно о сюжете размышлять и по дороге. Ладно… Мы отвлеклись… Что там дальше с Никой произошло?

— Опечалилась она и вбила в голову, что некрасивая, и прочее… Целый месяц в слезах пребывала, пока домой ехала.

— Всего-то! Глупость какая! — отозвался я, и снова был испепелён негодующим женским взглядом. — Не… Ну, да… Печально всё это, — попытался пойти на попятную.

— Я вот думаю иногда, Юлий, — с неожиданным металлом в голосе начала Ханна, — что в тебе сидят два разных человека. Один пишет проникновенные стихи о тяжёлом детстве, а другой говорит несусветные грубости, когда видит рыдающую девушку.

— Ты преувеличиваешь… Я не такой!

— А я вот теперь и не уверена.

— Ты постоянно находится в окружении фрейлин, вот и…

— Проводил бы ты больше времени со мной, то…

— Давай не будем об этом! Не хватало нам ещё повздорить. Лучше подумаем, как Нике помочь.

— Ей уже помощь не нужна, ибо все слёзы выплакала. Если будешь расспрашивать, то просто растеребишь душевную рану, которая только-только начала затягиваться.

— Скажи, Ханна. Ведь в Хазарии вряд ли между мужчинами и женщинами существуют отношения, похожие на здешние?

— Мы уже об этом говорили. Да, там по-другому. Иногда существенно иначе. Вероятно, когда ты задумывался о девушке из Хазарии, то представлял себе безмолвную наложницу с беспрекословной готовностью принимающую все твои приказы. Тогда почему ты не выбрал одну из предложенных трёх? Я же другая, поскольку дядя Фетх воспитывал, когда брал с собой в Европу. Да, лет мне было немного, но полученные впечатления оказались настолько сильными, что я частенько представляла каким должен быть будущий муж. И ты, как оказалось впоследствии, вполне подходил под эти критерии. И да, я читала рыцарские романы, если ты так уж хочешь об этом знать!

— Я потому и не выбрал ни одну из тех трёх девушек, что они оказались через чур покорными. И правильно сделал, потому что с тобой скучать не приходится…. Ладно… Раз всё выяснилось, то, может, вернёмся во дворец?

— Нет уж, Юлий! Хотя бы некоторое время да проведём здесь. Я не для того тряслась столько дней в карете, чтобы отправиться обратно буквально на следующий день! К тому же ты сам говорил, что хочешь отвлечься. Вот и займись чем-нибудь несвойственным… Роман напиши или на охоту сходи.

— Ты знаешь, что мне не нравится просто так убивать животных. Ради пропитания, да… Так что вряд ли соглашусь на охоту без серьёзной причины.

— Все монархи — хоть на Востоке, хоть на Западе — без ума от неё.

— Я не считаю, что если большинство что-то там делает, то это обязательно должно быть нормальным и приемлемым. У меня и других развлечений хватает.

— Значит, за книгу сядешь?

— Нет, — помотал