"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Да, уж… Идей в твоей голове, Юлий, хоть ковшом черпай. Откуда они только берутся? Ты же знаешь, что люди частенько шепчутся и считают тебя… э-э-э…

— Знаю. Даже маман так думала. Да и безразлично мне, что там думают всякие. Я вижу, что многие задумки идут во благо. Некоторые, да, отклика не находят, но это нормально. Возможно, просто время не пришло для них. Ты же знаешь, что Россия во многом отстаёт от западных стран. Да и от некоторых восточных. Сама же там бывала и можешь сравнить, в отличие от многих наших дурней, никогда не выезжавших за границы губерний. Ладно… Давай поторопимся на завтрак….

Конечно, мы опоздали к завтраку, а Шаликовы не стали нас дожидаться. Князь уже успел привыкнуть к моему присутствию и вернулся в своё привычное состояние, чему я безмерно обрадовался. Сейчас они все сидели в столовой и слушали Полибия, рассказывавшего о бильярде.

— Прелестная задумка, Юлий! — произнесла Ника. — Ты не перестаёшь нас удивлять.

— Это я умею, — кивнул лакею, дабы тот налил чаю.

— Чем ещё занят? — продолжала расспрашивать девушка.

— Как обычно, государственными делами. В том числе и просвещением подданных. К примеру, недавно пришёл к необходимости отвадить горячие головы от мыслей о насильственном облагодатствовании народа путём революций и других кровавых социальных изменений, — отпил из чашки и заметил, что все молчат.

— Интересно ты выражаешься, — Ника вышла первая из задумчивости. — Мне бы тоже хотелось так… Я недавно написала рассказ…

— Сестра, ты не говорила!.. — встрял Полибий.

— Дочь, затем тебе это бумагомарательство? — удивился Пётр Ипполитович. — Представителям нашего круга это не пристало.

— Почему, князь? Или вы не читали мои стихи? Чем проза хуже? — мне показалось необходимым встать на защиту девушки.

— Если так… — опешил Шаликов-старший. — Тогда пусть…

— Всякие ненужные мысли возникают в горячих головах, — продолжил я, — от неумения приложить свои силы к чему-то полезному. Разрушить легко, а вот построить — значительно сложнее. Изменения в обществе должны проводиться сверху. Вот, к примеру, пару лет назад в Империи был принят указ, позволяющий дочерям передавать имущество при отсутствии наследников.

Я снова взял в руки чашку и заметил, что все взгляды по прежнему устремлены в мою сторону.

— Сейчас я расскажу вам небольшую историю, — откусил от пирога, отпил и оставил остывший напиток на стол. — В одном небогатом жемайтском поместье проживала семья: муж жена и их... четыре дочери, — я решил для сокращать количество персонажей, дабы не распыляться.

— Четыре дочери! — хмыкнул князь. — А сыновья у них были?

— Погибли на войне, — помотал головой я. — Отец очень переживал по этому поводу, поскольку дом и земли после его смерти должны отойти племяннику по мужской линии, и тогда всем остальным придётся покинуть имение. Вот его супруга, — очень активная женщина, кстати, — целыми днями размышляла о том, как бы побыстрее выдать всех дочерей замуж…

Глава 38

— Занятная история, — задумчиво произнёс Пётр Ипполитович. — Занятная…

— Жаль, мы не узнаем, чем всё закончилось, — заметила Вольга Кирилловна.

— Почему не узнаем? — удивился я. — Знаем. У жемайтцев хватило ума пригласить на престол российских императоров. Только они поначалу захотели схитрить и подписать личную унию.

— Это как? — подключилась к разговору ранее молчавшая фрейлина Каменская. — В чём различие?

— Об этом было решено не распространяться, но могу пояснить. Личная уния в их представлении подразумевало моё восшествие на престол без вхождения королевства в Империю. То есть, один император в двух различных государствах. Жемайтцы почему-то вбили себе в голову, что я начну брать деньги из российской казны и отстраивать их разрушенную после гражданской войны родину. Наивные!

— Всё равно не понимаю…

— Личная уния является довольно хитрой вещью, — взялся пояснять князь. — Ведь последующий российский император… — тут он осёкся, сообразив, что сболтнул лишнего.

— Да, Пётр Ипполитович, вы правы, — одобряюще кивнул я. — Следующий император, мой наследник, не будет иметь никаких прав на тот трон и все денежные вливания, на которые ухватят жемайтцы, пропадут. С точки зрения России. Именно поэтому я настоял на вхождение в Империю, чего в итоге и добился. Так что, если возвратиться к вопросу про дальнейшую жизнь той семьи, упомянутый дом достанется одной из дочерей.

— Мне сия история зело понравилась, — накручивая светлый локон на палец, промолвила Ника. — Не удивлюсь, если кто и книгу напишет.

— Вряд ли, — махнул я рукой. — Думаю, что подобных случаев в тех краях на каждом шагу с избытком. Впрочем… Если в историю добавить драматизма, то интерес к ней можно будет заполучить. Например, не четыре дочери, а пять. Тогда читатели будут видеть всю глубину отчаяния данной семьи.

— Тогда и образ того офицера, с которым убежала одна из девушек, следует исправить, чтобы он в конце концов женился на ней, — подал голос Полибий.

— А старшая из дочерей женилась на каком-нибудь графе или даже герцоге, а не на торговце, — это уже Наталья вставила свои пять копеек. — Люди любят сказки. Почему бы им и не потрафить? А ты, Ника, что думаешь?

— Я?.. — очнулась девушка. — Пока не знаю. С людьми часто такое случается, что не хватит фантазий всех писателей. Да, Юлий?

— Согласен, — кивнул я. — Но почему бы таковым и не дать надежду хотя бы в виде хорошего рассказа? К тому же это будет полезно и для Империи.

— И чем же? — Пётр Ипполитович чуть ли не привстал с кресла от удивления.

— Они будут знать, что в мире много несправедливостей, но хотя бы в данном вопросе Россия сделала шаг вперёд. Я про ограниченное наследование по женской линии…

Мы поговорили ещё минут десять, и слуги начали подавать закуски. Князь был в очень хорошем расположении духа, что несколько напрягало. Я всё ждал, что он снова примется меня развлекать, и не ошибся.

— Вот думаю завтра организовать большой обед. Будут лишь самые близкие соседи, — поспешил успокоить Пётр Ипполитович, увидев мои расширяющиеся глаза.