Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

– Как видишь, заключительный этап нашего грандиозного плана близится к завершению. Здесь находится последний ключ, знаменующий мое Восхождение. И как только все будет сделано, у этих королевств, тех немногих, что еще остались, не будет иного выбора, кроме как преклонить колени перед своим законным королем. Новый мир в наших руках, старый превратится в ис– торию.

Когда она повернулась ко мне, радостные возгласы и ликование стихли. Все взгляды были прикованы ко мне, и внезапно я оказалась в центре внимания.

Нисмера сжала медальон в руках.

– Но прежде мне нужно убедиться в преданности, потому что предстоящие месяцы будут непростыми, и их исход определит будущее.

Палач остановился, прижав массивный зазубренный топор к своему чешуйчатому подбородку.

– Ты, мой возлюбленный, – сказала она Винсенту. – Эта девушка – последняя нить, связывающая тебя с прежней жизнью. Я боюсь, что ты можешь оступиться, а поскольку она выполнила свою задачу, нам больше не нужны отвлекающие факторы. – Нисмера пристально посмотрела на Винсента. – Ты можешь искупить свои проступки, и тогда я прощу тебя.

Я застыла, когда она подняла мою голову за волосы. Моя шея болела от напряжения, пока я сверлила Винсента взглядом, крепко сжимая камень руками.

– Я могу простить тебе все и не насаживать тебя на пику за пределами города вместе со всеми, кто меня подвел. Просто обезоружь эту ведьму. Я хочу, чтобы ее руки были у всех на виду, чтобы все видели, что происходит, когда кто-то прикасается к тому, что принадлежит мне.

Винсент нахмурился.

– А как же медальон? – спросил он. – Что, если ее магия нестабильна и разрушится до ритуала?

В комнате воцарилась тишина, и Нисмера улыбнулась. Все знали, что, когда она улыбалась, была особенно опасна.

– Не волнуйся об этом, малыш. Одно движение, и беспокоиться будет не о чем. Она закончила как раз вовремя. До слияния еще семь лун. У нас полно времени.

Лицо Винсента стало холодным и спокойным, и я сглотнула. Вот почему она так настаивала. Ей нужно было дождаться определенного дня, как и в случае со смертью Самкиэля.

Я уставилась на Винсента. Осознание оказалось горьким на вкус, но я была спокойна. Я думала, что заслужила такую судьбу после того, как так долго помогала Кадену. Я заслуживала наказания за то, что сделала с Дианной и со всем миром. Нисмера отпустила мои волосы и подошла к Винсенту, чтобы лучше видеть мое унижение.

– А теперь забери ее руки, – прошептала Нисмера, положив руку ему на плечо. – Я приказываю тебе.

Меня охватило тошнотворное и мерзкое чувство, но я подавила его. Винсент повернулся ко мне, и Нисмера восприняла его молчание как согласие и махнула палачу. Он остановился всего в дюйме[14] от Винсента и протянул ему топор. Винсент взял его, и с моих губ сорвался тихий вздох. Я склонила голову, и густые каштановые волны моих волос рассыпались вокруг меня, закрывая обзор. Мое тело безвольно обмякло, руки напряглись, а ладони поднялись, словно в мольбе. Я еще раз сжала пальцы, в последний раз ощутив тепло изумрудного сияния, прежде чем навсегда лишиться рук и магии.

Мы с Винсентом были пешками. Оба мы жаждали наказания за то, что предали тех, кто нас любил, за то, в чем мы участвовали, и в процессе позволили использовать себя для совершения еще более тяжких преступлений.

В комнате воцарилась гробовая тишина, когда Винсент подошел ближе, и мое бешено колотящееся сердце замерло. Я услышала его вздох, а затем сталь с почти музыкальным свистом рассекла воздух. Я крепко зажмурилась и, клянусь, услышала, как он прошептал:

– Прости.

В тишине комнаты раздался звук рвущейся плоти и удара стали о камень. Боль пронзила мой разум, и я закричала.

90

Каден

Эхо криков донеслось с пропитанного кровью поля битвы. Монета переворачивалась между моими пальцами, пока последние из Ди'ллуна сражались за свою маленькую деревню. Бронированные панцири на спинах не могли защитить их от солдат Нисмеры. Я наблюдал за происходящим с вершины скалы, выступающей из небольшого утеса.

– Что это? – спросил голос рядом со мной.

Я сжал монету в кулаке и повернулся к Башу. Он стоял на одном уровне со мной, и иглы на его макушке подрагивали, когда он смотрел на мою руку.

– Ничего.

Он приподнял бровь, держась за воротник своих до– спехов.

– Ты теребишь эту чертову штуку каждый день.

– Какой позор, – сказал я, наблюдая, как еще один тонкий луч света разрывает на части повстанцев. – Если Нисмера потеряет одного из своих любимых генералов в такой глуши, как Ди'ллун.

Лающий смех Баша был слышен даже сквозь звуки битвы.

Он пожал плечами.

– Это просто вопрос.

– Да брось, – сказал я с усмешкой.

Он поднял руки, и маленькие шипы на их тыльной стороне тоже вспыхнули.

– Ладно, ладно.

Вздохнув, я отвернулся и стал смотреть, как над полем боя поднимается пыль, воспоминания не давали мне покоя.

– Ты сохранил его? – Ее голос застал меня врасплох, и я поднял голову. Она приспособилась, раз теперь может подкрасться даже ко мне.

Я сжал монету в кулаке и задвинул пластину из темного камня под стопку свитков, а затем поднялся на ноги. Дианна стояла с улыбкой на своем невероятно совершенном лице, держа в руке сумку.

– Ты вернулась на день раньше, – сказал я.

Она поморщилась.

– Нет, не раньше. Ты сказал, что вернешься через неделю, и неделя прошла. Или ты уже не хочешь, чтобы я возвращалась?

Я и сам не заметил, как оказался рядом с Дианной, преградив путь к двери. Она улыбнулась еще шире.

Я ненавидел себя за эту реакцию. Она не должна была быть здесь, улыбаться и смотреть на меня так, прикасаться ко мне, как она это делала. Она не принадлежала мне, и, как сказала Нисмера всего несколько мгновений назад, она должна быть мертва. Моя кровь должна была превратить ее в зверя, как и остальных. Но она очнулась, и за те месяцы, что провела здесь, я сильно к ней привязался. Это становилось проблемой. Неужели я так изголодался по малейшему проявлению привязанности, что таю от малейшей улыбки?

Она не была моей.

Эти слова эхом отдавались у меня в голове, но я бы все равно ее не бросил. Мне просто нужно было придумать, как избавиться от фальшивого короля, пока он ее не нашел.

– Ты хочешь что-то сделать? – спросила она, выводя меня из задумчивости.

– Что?

– Только мы вдвоем, – ее рука коснулась темной ткани моей туники. – Ни Тобиаса, ни Алистера нет рядом,