Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Глава 9

9.

Мы достигли конечной остановки только через день, ближе к полудню. Наш состав часто останавливался в пути. Не для того, чтобы подобрать новых пассажиров, а по каким-то техническим причинам. Может, для заправки, может, вагоны перецепляли. Не знаю. Только стояли по часу под палящим техасским солнцем, и каждый такой простой казался вечностью.

Когда поезд наконец окончательно замер, все вздохнули с облегчением. Мы были в Техасе, правда, не в самом Далласе, а в тридцати километрах от него, в городке Сент-Элмо. Здесь была организована фильтрационная зона. Солдаты на платформе через громкоговоритель предупредили, что каждого из нас ждёт медицинский досмотр, и только после суток карантина мы будем допущены в безопасную зону. Конечно, хотелось бы быстрее, но я прекрасно понимал, это необходимо.

Издалека это место походило на гигантскую строительную площадку или временный лагерь для рабочих-нефтяников, наспех возведённый посреди выжженной техасской равнины. Но чем ближе мы подходили, ведомые по коридору из временных заграждений, тем яснее становился его истинный характер. Это была не стройка. Это была клетка.

Внешний периметр был обозначен двойным рядом трёхметрового забора из сетки-рабицы. Верх каждого ряда венчала спираль Бруно, хищные витки колючей проволоки, блестевшие на солнце, как зубы металлического зверя. По углам и через каждые сто метров стояли временные сторожевые вышки, уродливые конструкции из стальных ферм, на вершинах которых виднелись силуэты солдат с винтовками. Днём их скрывала тень от навесов, но я был уверен, что ночью вышки заливают всю территорию безжалостным светом прожекторов.

Воздух дрожал от жары и гула дизельного генератора, работавшего где-то за бараками. Этот низкий, монотонный рокот стал саундтреком нашего прибытия. Пахло пылью, чем-то от шпал и едва уловимым, но вездесущим запахом антисептика, резким, химическим, стерильным.

Солдаты, стоявшие в оцеплении, не были похожи на тех бравых парней с вербовочных плакатов. На них сидела выгоревшая форма, тяжёлые бронежилеты, каски с опущенными на глаза противоосколочными очками, скрывавшими их лица. Они двигались экономно, почти лениво, но их оружие, штурмовые винтовки M4… Они держали не на плече, а в руках, стволами вниз. Они не смотрели на нас как на спасённых. Они смотрели на нас как на потенциальную угрозу, как на стадо, в котором может оказаться бешеное животное. Каждое их движение, каждый короткий приказ, говорил об одном, мы здесь не гости. Мы, груз, требующий сортировки.

— Слыхали? Второй вагон был заражён, — заговорил бородатый мужик, тяжело вытирая лоб. — Там человек десять, может больше, выбросили прямо на ходу.

— Брехня, — отмахнулся худощавый парень в очках. — Я видел солдат, они всё контролировали.

— Контролировали?! — взорвался бородач. — Контролем они называют, когда людей кидают под колёса?!

— Да успокойся ты, — вмешался высокий мужик в бейсболке. — Мне военный сказал: в Далласе всё чисто. Очаги только на северо-востоке. Мы в безопасности.

— Безопасности?! — раздался сзади крик. — А если заражённый рядом стоит? Может, он уже чихает тебе в затылок, а ты и не знаешь!

— Чёрт побери, да замолчите! — не выдержал ещё один. — Мы все на солнце как куры на вертеле. Хотите паники? Её и так хватает!

Очередь дрогнула. Люди принялись переглядываться. Кто-то нервно перекрестился, кто-то усмехнулся. Напряжение висело в воздухе, словно перед дракой.

Солнце палило нещадно. Раскалённый воздух плавился над бетонной платформой, и казалось, что сам мир смотрит на нас сквозь дрожащую линзу. Пот стекал по спине, пропитывая одежду, которая уже давно стала второй кожей. Запах немытых тел, смешанный с запахом страха, стал ещё гуще, ещё невыносимее.

— Заткнитесь вы все! — прохрипела женщина средних лет, баюкавшая свёрток из одеяла с ребёнком.

Её глаза были совершенно безумны.

— Из-за ваших криков они придут! Они всё слышат!

— Кто придёт, мэм? — осторожно спросил парень в очках. — Солдаты и так здесь.

— Не они! — взвизгнула женщина. — Они! Голодные! Они всегда приходят на шум!

Бородач, который завёл спор, махнул рукой, но его лицо стало ещё мрачнее. Паника была заразительна, как и любой вирус.

— Да ну её… Сумасшедшая.

Рядом со мной стоял мужчина в дорогом, хоть и измятом, деловом костюме без галстука. Он достал платок и тщательно протёр свои туфли от пыли.

— Невероятно, — пробормотал он себе под нос, ни к кому не обращаясь. — Три недели назад я закрывал сделку на два миллиона долларов. А сегодня стою в очереди за миской баланды и боюсь, что какой-то идиот кашлянёт мне в спину. Какая ирония.

Кто-то в толпе тихо заплакал. Тонкий, отчаянный плач взрослого человека, который окончательно сломался. Но никто не обернулся. У каждого было своё горе, и чужое уже не помещалось ни в сердце, ни в голове. Мы были как пассажиры тонущего корабля, собравшиеся на последнем уцелевшем клочке палубы, и каждый боялся, что сосед столкнёт его в воду, чтобы получить лишний глоток воздуха.

— Встретимся у той церкви, — указал я Тиффани на шпиль, видневшийся вдалеке за забором. — Или я тебя буду ждать, или ты меня. Я обязательно приду.

Она неохотно кивнула. Я видел, как ей не хочется расставаться. Но правила были одинаковы для всех.

Нас разделили. Мужчин, в одну сторону, женщин, в другую. Я занял очередь, которая двигалась мучительно медленно под палящим солнцем. Часа через три нас, наконец, впустили за высокий забор за ещё одной колючей проволокой, где стояли длинные деревянные бараки. Процедура была унизительной, но быстрой: разделись догола, прошли внимательный осмотр врачей, сдали анализы. Потом, проход через вонючий хлористый душ, и вот я уже лежу на односпальной кровати в двухъярусном бараке, облачённый в одноразовый комбинезон, похожий на бумажный, который рвётся от любого резкого движения.

Этот одноразовый комбинезон был верхом унижения. Он не грел, почти не прикрывал тело и шуршал при каждом движении, напоминая, что ты больше не человек в своей одежде, а просто объект, единица учёта с биркой на запястье. Барак был длинным и гулким. Два ряда двухъярусных коек уходили в полумрак. Тусклые лампы под потолком, закрытые решётками, едва разгоняли тени. Пахло хлоркой, сырым деревом.

Люди расходились по койкам молча. Никто не спорил за места. Вся энергия ушла там, на солнце. Здесь, в прохладной тени барака, наступила апатия. Кто-то сразу же лёг и отвернулся к стене, кто-то сидел, тупо уставившись в пол. Я видел мужчину, который