Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Быстрее! — заорала То-нии.

Свесившись вниз, она схватила А-ару за руку и потянула наверх, помогая забраться. Дракон взмахнул крыльями, резко оторвался от земли, и руки женщин расцепились.

— А-ара!

А-ара видела над собой белое от ужаса лицо То-нии. И вдруг преисполнилась такой решимости, что даже разозлилась. С рыком она подпрыгнула, хватаясь за лапу дракона, но не смогла удержаться. Пальцы бесполезно царапнули гладкую чешую, и она соскользнула. Но отчаяние не успело завладеть ею. Дракон взмахнул крыльями, порывом воздуха прижимая всех к земле, оторвался от поверхности и в последний момент сцапал А-ару лапой, унося с собой.

— Нет! Нет! Пожалуйста, нет! — И-нота изо всех сил цеплялась за ноги вскочившей И-лоа-ри, удерживая её.

Та, не отрывая взгляда от скрывающегося за кронами дракона, яростно зарычала.

— Думаешь, с ними Второй Господин Арван-Ё? — спросил рыжий, поднимаясь и утирая рассаженную щёку.

— Хотела бы думать, что нет, но боюсь, что это именно он, — женщина разгневанно раздула ноздри. — И если это действительно он, то они несут с собой большую опасность. Нужно сообщить Госпоже.

— И Господину, — рыжий ненавязчиво напомнил, что у них разные покровители, хоть и дружественно настроенные друг к другу.

— Оставьте их! — И-нота в страхе не понимала, что у них нет возможности преследовать летающего дракона. — Вдруг они убьют вас. О, Благие! У вас рука обожжена!

— Хватит ныть, дура! — рассердилась на неё женщина.

— Да и чего переживать из-за её смерти, — рыжий пришёл в благожелательное настроение куда быстрее. — Если она умрёт, я на тебе женюсь.

И-лоа-ри сдавленно застонала, когда ужаснувшаяся И-нота обхватила её ноги столь смертельно крепко, будто в её родичах когда-то оплетун[3] отметился.

*["1]Воды, светящиеся в темноте жёлтым, считаются в Хоёторе нездоровыми. Они не самые опасные, но всё же купаться в них или долго лежать не стоит.

*["2] Напоминаю, что — ри — это морфема, добавляемая в имя воина.

*["3]Оплетун — растение северо-восточного Хоётора. Выглядит как заросли лиан. Эти лианы ловят жертву, удушают её, и растение питается пойманной добычей ещё несколько дней.

Глава 25

Цветок Ирреса

Утро выдало отвратительно дождливым. Ночью выпал туман, а незадолго до рассвета противно закрапало. Сырая, проникающая под одежду хмарь быстро обволокла город. Выходить в такую пору из дома не хотелось, но Лирка не роптала. По долгу службы она иногда сутками лежала под проливным дождём. Порой поднимешься, а одежда внизу уже осклизла. Ещё пара деньков, и Лирка могла бы соперничать по зелени и мшистости с окрестными корягами.

Но вот Иррес роптал.

«Куда он тащится в такую дрянную погоду? — ворчал дух. — Ладно, сам пусть куда хочет крылья воротит! Нас куда несёт?»

«Мы опять на службе, — терпеливо повторил господин Наэш, ибо с Лиркой, узнав, что произошло в экипаже, Иррес не разговаривал. — И должны выполнять свои обязанности».

«Если бы он нас действительно любил, то не тащил бы с собой!»

«Нас?» — в голосе бывшего хайрена проклюнулось такое редкое ехидство.

Разочаровавшись и в друге, Иррес окончательно умолк.

Во дворец Риш и Лирка поехали вдвоём, если не считать охраны. Ханён очень просил взять его с собой, но и мать, и Риш отказали. Из-за чего мальчик тут же обиделся на отца.

Ехать в карете наедине с хайнесом — ну, почти наедине — после вчерашнего было очень неловко. Благо хоть экипаж другой, Лирка и так с трудом отделывалась от воспоминаний и то исключительно из сострадания к Ирресу.

«Из сострадания к своей дурной голове! — не проникся дух. — Это ж надо было такое сотворить! Я-то переживал, что хвыба будет смущать нашу невинную девочку, а наша невинная девочка едва не разложила его на полу экипажа!»

«Иррес», — укоряюще протянул господин Наэш, которого очень уж царапнуло «разложила».

«А чего Иррес⁈ Я даже нарычать на него не могу, совестно. Он ей про слёзы, про жалость, про боль, а она… Представь, как мне досадно! Я тут его по-всякому, подлеца такого и соблазнителя, а он к ней с душевным и Лирка его… У-у-у! И чего ты к нему извиняться ходила? Он, небось, рад. Или ты чего-то не вспомнила и не показала? Так не вспоминай и никогда не показывай!»

Лирка аж зарычала от досады на болтливого духа, который прочищал ей мозги с ночи. Начал сразу, как воспоминание увидел. Увы, долго держать на привязи столь яркие воспоминания Лирка так и не научилась. Сперва всё было терпимо: Иррес просто орал. Потом стало несколько хуже. Дух отказывался верить, что это «они так пали», пытался перевесить ответственность на хайнеса. Через некоторое время он смирился с невиновностью Сильнейшего, прорыдался от злости и начал полоскать Лирке мозги нравоучениями и вопросами «зачем?», «почему?», «как?» и яростным: «Нет, Наэш, это не я её испортил! Вот если бы она по бабам пошла, был бы мой грех!».

И не спать бы Лирке всю ночь, но она неожиданно для себя уснула прямо посреди особенно гневного монолога Ирреса. Из-за чего он на неё теперь и обижен.

Промозглое туманное утро принесло ясность в мысли. За завтраком Лирка подумала над своим поведением, кое-где согласилась с Ирресом, что оно было недопустимо, и похвалила себя за извинения хайнесу. По крайней мере она сказала ему, что поцелуй ничего особенного не значит.

С собой договориться было несколько сложнее. Поцелуй имел значение. Протянувшаяся прошлой ночью ниточка не оборвалась. Растерянная Лирка, увидев утром хайнеса, осознала, что тепло к нему не исчезло и продолжало мягко толкаться в грудь изнутри. Лирка плохо понимала, какой должна быть любовь, но всё же считала, что в хайнеса не влюблена. Скорее прав господин Шидай. Сильнейший смог достучаться до её молодости, нашёл ключ к тому, что она сама считала привлекательным, хотя и не знала об этом.

И да, сложно относиться холодно к тому, кто трогает душу.

— Ты губы в кровь решила истерзать?

Лирка выплыла из размышлений и уставилась на сидящего напротив неё хайнеса. Мужчина смотрел на её губы немного недовольно, раздражённо постукивая пальцами по животу там, где была рана.

— Похоже, дана Лиркаа давно не пила вражью кровь и решила перебиться собственной, — брови мужчины насмешливо приподнялись. — Могу угостить своей.

— Я