Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

Когда я вхожу в дом, Верховная, стоящая у стола, отрывает голову от бумаг и на одно короткое мгновение на ее лице появляется что-то похожее на удивление.

— Не думала, что увижу ее еще раз, — говорит она, скользя взглядом по лицу Селины, по ее мокрым волосам, по белой руке, свисающей с моего локтя. Потом она переводит взгляд на меня, и на этот раз в ее холодном удивлении проступает уже явный интерес. — Тебя, признаться, тоже. Ты упрямее, чем я думала. Многие начали спорить, на какой минуте ты наконец сдашься и бросишь затею. Некоторые были уверены, что ты не продержишься и четверти часа.

Она делает короткую паузу, складывая руки перед собой.

— Похоже, ты здорово испортил им вечер.

— Мне плевать, кому я что испортил, — бросаю я, не двигаясь с места. — Где Адарис? Мы уходим. Сейчас же.

— Для начала тебе, пожалуй, стоило бы высохнуть, — отрезает Мирель, переводя взгляд на мои мокрые волосы, и на заледеневшие рукава. — Ты оставляешь на моем полу больше воды, чем вежливости, Каин Эрдан.

От этих слов в комнате сразу становится теснее. Несколько секунд я просто смотрю на нее, пока внутри застывает все, кроме злости.

— Думал, правда не вскроется? — продолжает эрида со спокойным вниманием. — Слишком много совпадений за одни сутки. Адарис Эрдан приходит в Луциор, хотя умер больше века назад, а затем один из моих эридов узнает в тебе короля Веларрона, утверждая, что видел тебя на поле боя. А как известно, король Веларрона умер в той войне. — И, насколько я помню, слухи ходят, что погиб ты из-за нее.

Она кивает в сторону Селины, и я так сильно стискиваю зубы, что в челюсти отдается боль.

— Ее ты тоже собираешься вернуть?

Мирель замолкает всего на миг, потом сама же качает головой.

— Впрочем, сейчас это не самое важное. Важнее другое. Ни один из вас не покинет Луциор.

Холодное лезвие касается моей спины раньше, чем я успеваю обернуться. Кард. Конечно. Подпирает ножом спину безоружному человеку.

Я коротко усмехаюсь, не отрывая взгляда от Мирель.

— Серьезно? Очень благородно. Именно так и положено вести себя Верховной правительнице.

Сарказм получается хриплым, потому что горло все еще болит после ледяной воды.

— Ничего личного, король Веларрона, — произносит она, складывая руки за спину. — Я делаю то, что должна. После той войны, которую учинили люди, слишком многие из нас погибли. Эридов стало слишком мало. И все, что я делаю сейчас, направлено лишь на выживание тех, кто остался.

— Для чего я нужен тебе? — спрашиваю я, сильнее сжимая пальцы на теле Селины. — Все считают меня мертвым. На троне другой. У меня нет ни войска, ни короны, ни власти.

— Ты не ценен для людей, зато для нас можешь оказаться бесценным. Или ты забыл среди кого находишься? Имфирион — единственное, без чего мы не можем жить. А ты, Каин Эрдан, обладаешь им в избытке.

Она делает короткую паузу, скользя по мне взглядом, и от этого взгляда мне становится по-настоящему мерзко, потому что я слишком хорошо понимаю, как именно она на меня смотрит. Как на источник пищи.

— Кард, уведи его, — произносит Мирель уже отворачиваясь и возвращаясь к столу.

— А с этой что делать? — спрашивает Кард, и лезвие у моей спины едва заметно двигается, указывая на Селину.

— Забери ее. Без нее имфирион короля станет куда насыщеннее. Люди всегда ярче горят, когда у них отнимают то, что им дорого.

— Нет, — выкрикиваю я раньше, чем Кард успевает пошевелиться.

Он все-таки делает шаг. Лезвие убирается от спины, и в следующую секунду его рука тянется к Селине в моих руках. Я реагирую быстрее, чем думаю. Поворачиваюсь так резко, что плечом врезаюсь Карду в грудь, уходя от его захвата, и скалюсь, когда Лир и Тарен, до этого стоявшие у двери, одновременно двигаются ко мне с двух сторон.

— Не смейте.

— Отдай ее, человек.

Тарен хватает меня за плечо. Я резко разворачиваюсь, сбивая его руку в сторону, и толкаю локтем в грудь. Лир бросается с другой стороны, пытаясь вытащить Селину у меня из рук осторожнее остальных, но мне уже плевать, кто из них как именно это делает. Для меня они все сейчас одно и то же. Руки, тянущиеся к ней.

— Не трогайте ее! — цежу я сквозь зубы, перехватывая Селину крепче и разворачиваясь боком, закрывая ее собой.

Мирель что-то говорит со стороны, но я слышу только собственное дыхание, срывающееся на хрип, и кровь, грохочущую в висках.

Потом что-то тяжелое и твердое врезается мне в затылок.

Мир на секунду взрывается белым светом, ноги подкашиваются.

Я падаю на колени, все еще сжимая ее в руках, пытаясь удержать равновесие, но тело становится тяжелым и непослушным, зрение мутнеет.

Чьи-то руки тянут ее из моих объятий.

Я сжимаю пальцы сильнее.

Последнее, что я чувствую перед тем, как тьма накрывает сознание, это холод ее волос у моей щеки и собственные пальцы, все еще стиснутые на ее талии.

•✦•

— Наконец-то очнулся.

Голос Адариса врезается в темноту раньше, чем я открываю глаза, и первое, что приходит следом, это тупая, тяжелая боль в затылке. Я морщусь, пытаясь вдохнуть глубже, и сразу ощущаю запах старой сырости и прелого сена. Под ладонью холодные доски, под ребрами жесткая солома, где-то рядом тихо скрипит цепь, а когда я наконец заставляю себя поднять голову, вижу решетку.

Я резко сажусь, и мир тут же качается так сильно, что перед глазами на миг все плывет. Адарис сидит у противоположной стены, прислонившись плечом к камню, одна нога вытянута, другая согнута в колене. Его волосы растрепаны сильнее обычного, на скуле темный след старого удара, одежда грязная, но лицо у него спокойное.

Я медленно провожу ладонью по затылку и тихо выдыхаю.

— Где Селина?

— Тебя привели сюда одного, — отвечает Адарис без паузы.

На несколько секунд я просто замираю, а потом поднимаюсь так резко, что солома сыплется с одежды на пол. Меня шатает, ноги еще плохо держат, но я все равно дохожу до решетки и вцепляюсь в нее обеими руками. Снаружи вижу пустой узкий проход, дальше еще клетки, а за ними люди. Мужчины. Женщины.