"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

Даниэлла молчала, только крепче обнимала меня за шею. Её присутствие было моим якорем. Я чувствовала её пульс, и это давало мне силу двигаться дальше.

Я свернула в западное крыло, туда, где находились покои королевы, но не успела сделать и десятка шагов, как воздух впереди изменился. Он стал плотным, словно кто-то натянул невидимую сеть. Я остановилась слишком поздно. Из-за колонн вышли гвардейцы. Их было пятеро.

Форма была прежней: гербы Элларии на груди, знакомые лица, но глаза… Глаза были пустыми, как затянутые дымом зеркала. Их ауры не принадлежали им.

— Отойдите, — произнесла я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.

Они не ответили. Один шагнул вперёд. Я медленно опустила Даниэллу на пол позади себя.

— Закрой глаза, — прошептала я ей, не оборачиваясь.

Я вскинула руки, и проклятие сорвалось с пальцев прежде, чем я успела выдохнуть. Я ударила наотмашь по их самой сути, пытаясь расшатать структуру их изуродованных душ, заставить нутро внутри них вибрировать в безумном, разрушительном хаосе. Двое пошатнулись, их внутренний свет болезненно вспыхнул грязно-серым огнем, но не погас.

Остальные ринулись ко мне единой волной. Один мертвой хваткой вцепился в плечо, сминая ткань и плоть, второй рванул за запястье. Я вывернулась всем телом, ударила кого-то коленом в пах, почувствовала, как в руках колеблется магия, но их было слишком много, и они не чувствовали боли так, как чувствует человек.

Кто-то резко, с ненавистью дернул меня за волосы. Голова мотнулась назад, перед глазами полыхнули ослепительные искры. Я потеряла равновесие, рухнула на жесткие камни, и в тот же миг чья-то холодная, костлявая рука сомкнулась на моем горле, перекрывая воздух.

Я выплеснула благословение на Даниэллу, создавая вокруг неё плотный слой, чтобы ничто не коснулось её сознания. Магия отозвалась коротким, чистым звоном, но в это мгновение тяжелый сапог врезался мне в живот. Дыхание с хрипом вырвалось из легких, мир вокруг потемнел.

— Мама! — услышала я её голос, и это было хуже любой боли.

Я забилась в их руках с яростью раненого зверя, и на секунду мне удалось вырваться. Перекатившись, я ударила ближайшего гвардейца кулаком прямо в грудь, вливая в него импульс чистого разрушения. Его жизненный ритм лопнул, как хрупкий стеклянный сосуд, и он рухнул навзничь, не издав ни звука. Но кольцо уже сомкнулось.

Кто-то рывком подхватил Даниэллу. Я закричала. Бросилась к нему, пытаясь вцепиться в лицо, в глаза, в горло, но меня перехватили. Руки скрутили за спиной с такой чудовищной силой, что в плечах что-то отчетливо и страшно хрустнуло.

— Отпустите её! — выдохнула я.

Но они не слышали. Они были не здесь. Они были марионетками. Меня потащили. Камень скользил под ногами, я спотыкалась, срывая ногти о выступы стен, пыталась вырваться, но хватка на моих запястьях была железной и мертвой. Даниэлла не плакала. Я видела её лицо сквозь пелену слёз и едкий дым, заполнивший коридоры. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и в этом молчании было больше ужаса, чем в любом крике.

Мы спускались всё глубже. Лестницы становились уже, воздух холоднее. Магия вокруг сгущалась, приобретая металлический привкус. Я знала это место. Подвалы. Те самые глубины, где Король хранил чужие жизни, где заключал свои проклятые сделки, где Сущность пустила самые толстые, уродливые корни.

«Убежище» Гидеона.

Тяжелые двери открывались одна за другой, пропуская нас и тут же захлопываясь с лязгом челюстей хищника. С каждым шагом вниз я всё отчетливее понимала простую, ледяную истину: я не справлюсь. Пространство вокруг застывало тяжелой смолой, оно не просто вело нас, оно замыкалось, отсекая путь назад. Когда массивная каменная плита за нашей спиной встала в пазы с глухим, окончательным звуком, я поняла: бег окончен.

Меня толкнули вперёд. Я удержалась на ногах только потому, что должна была защитить дочь. Здесь всё подавляло, глушило мою магию, словно меня медленно опускали в глубокую воду. Ни окон. Ни щелей. Только массивная каменная дверь и стены, исписанные рунами от пола до потолка. Узоры сплетались в сеть удержания, и я чувствовала их так же ясно, как чувствуют кандалы. Они выравнивали мой дар, не давали ему вспыхнуть, заставляя подчиняться ритму этого места.

Я медленно поднялась, подхватывая Даниэллу, и только теперь позволила себе осмотреться.

Король стоял в центре комнаты, опираясь на край тяжёлого стола. Его спина больше не была прямой. Плечи опали, лицо, некогда полное холодного достоинства, стало серым, почти прозрачным, под глазами залегли тени, губы побледнели. Его аура — та самая бездонная воронка, которую я когда-то боялась даже разглядывать, — теперь дрожала, как пламя на ветру. Сущность всё ещё держалась за него, как хищник, вынужденный цепляться за ослабевшую добычу.

Я перевела взгляд в угол. Мама.

Она сидела на полу, прислонившись спиной к стене, и казалась меньше, чем когда-либо в жизни. Её волосы рассыпались по плечам, лицо было белым, как мел, губы потрескались. Руки безвольно лежали на коленях, пальцы едва заметно подрагивали. Её внутреннее пламя почти исчезло. Оно не просто потухло, а было выжжено до основания, будто она вычерпала себя до последней капли, оставив лишь пустую оболочку.

Бежать некуда. И именно поэтому я пошла к ней.

— Мама… — выдохнула я, и мой голос сорвался.

Она медленно подняла голову. В её глазах не было паники, была только бесконечная усталость. И вспышка тревоги, когда она увидела нас.

— Ты жива, — прошептала она едва слышно.

Я подбежала к ней, опустилась рядом и коснулась её лица. Кожа была холодной.

— Что ты сделала? — спросила я, уже зная ответ.

Она слабо улыбнулась, уголки губ едва дрогнули.

— То, что должна была сделать много лет назад.

Я посмотрела на Гидеона. Он не вмешивался. Только наблюдал, и в этом взгляде больше не было прежней уверенности. Он держался из последних сил.

— Ты прокляла его, — сказала я тихо.

Мама закрыла глаза и кивнула.

— Не его, — прошептала она. — То, что кормится им.

Я снова посмотрела на Короля. Теперь я видела это ясно. Его естество не просто истончилось, оно колебалось хаотично. Проклятие ведьмы — не разрушение, а раскачивание. Мама заставила его магию выйти из устойчивого ритма, нарушила симбиоз, сделала так, чтобы Сущность больше не могла питаться им ровно и стабильно. Она ударила в самое основание.

— Ты понимаешь, что сделала? — наконец произнёс Гидеон, и его голос был странно хриплым, словно слова давались ему