"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

  По ходжерскому уставу коллегам не положено задавать вопросы и советовать во время работы. Поэтому затыкать внезапное артериальное кровотечение один раз Илан к нему кинулся молча, Гагала толкнул. Тот выругался в сторону и невнятно, тоже как бы соблюдал устав. Илан не переживал особо - стоило бы и по шее дать за такую оплошность. На Ходжере строго взыскивают, произойди такое даже у студента на практике. Не за то, что повредил артерию, это как раз бывает. За то, что растерялся и не прижал хотя бы пальцем. А в Арденне это нормально. Грубая ошибка на простом этапе, рука дрогнула, чуть не зарезал человека и сам испугался, но ничего."Так получилось". Ну, и Илан не нарочно толкается. Просто так получилось.

  И неожиданно хорошо показала себя Мышь. Записывать бирки прооперированным и лист сопровождения для тех врачей, кто будет наблюдать следующие сутки, она не могла, но встала у Илана за правым плечом, отлично держала свет, когда требовалось сместить лампу, подавала и вовремя подтыкала простыни и полотенца, и не боялась ни крови, ни гноя, ни ошметков отрезанных тканей, ни осколков костей, ни жутких зубастых железяк, которые к утру накопились в отдельном лотке. Кажется, даже доктор Наджед одобрительно кивнул один раз.

  Закончили они в конце утренней стражи. Последними из трех столов. Двадцать три человека из пятидесяти пяти. Илан снял клеенчатый фартук и операционный балахон, выбросил последнюю пару перчаток в мусорный бак, стал вытирать мокрой салфеткой лицо. Мышь мяла ставшую пятнистой юбку в тощих лапках.

  - Ну что, Мышь, напомогалась? - спросил Илан.

  - М... можно сказать? - прошептала она.

  - Теперь уже можно, - кивнул Илан.

  - Ой, и говно же у вас работа, доктор...

  - И у тебя теперь такая же. Не подозревала, на что шла?

  - Не подозревала. Те, которых сегодня резали, хотя бы выживут?

  Илан обернулся к ней и примерно пять ударов сердца смотрел в глаза.

  - Я хотел бы сказать "да", - ответил он. - На самом деле мой ответ "не знаю".

  Мышь вдруг всхлипнула. Илан по-простому прижал ее к своему боку и некоторое время держал, чувствуя, как под грубой госпитальной робой вздрагивают худые лопатки.

  - Поспи, - сказал он. - Пройдет.

  Отпустил Мышь и пошел в дезинфекцию приводить себя в порядок, потому что от крови на нем промокли даже суконные портянки, и в правом сапоге хлюпало.

Глава 3

 * * *

  Когда Гагал без стука зашел в лабораторию, Илан думал, он пришел разбираться по поводу ночного инцидента. Но тот постоял возле порога, держа руки за спиной, и неожиданно спросил:

  - Слушай, почему мы ниторас подкожно не вводим?

  Ответ "потому что тебе его вообще не давали" наверняка не устроил бы Гагала.

  - Потому что тогда он действует слишком медленно и эффект размазан. Потери времени на ожидание будут дольше, чем некоторые операции. Потом еще кто-то проснется не вовремя или вообще не заснет.

  - А если взять раствор более высокой концентрации?

  Фразу: "Тогда тебя заберут в кутузку, потому что мы нарушим имперский закон", - Илан опять оставил при себе.

  - Концентрированный сложнее рассчитать. Получишь такой отходняк и побочку, что будут хуже любых постоперационных последствий. После слабого потошнит и побросает по сторонам стражу. Ну, две стражи. После концентрированного трое суток мотает, очень жестоко. Сердце может не выдержать. Опасно, доктор Гагал. Особенно, если пациент слабый.

  - Ты на себе пробовал?

  Илан посмотрел на него так, что Гагал слегка попятился.

  - Извини, глупость спросил, - сказал он. - Кстати, тебе донесли, что вчера в ящик на входе кто-то полкошеля золота высыпал? Двое с ребенком. Черные, как чумной патруль. Вроде, к тебе приходили.

  Илан отрицательно покачал головой. Про старых знакомых рассказывать ему не хотелось. Ходжерец отблагодарил, наверное. Надо же, еще один чудак-человек. Ходит в форменной одежде, служит в префектуре, дружит с Дженишем и не знает, куда при этом деть деньги. Встретил доброе дело - позолотил. Молодец какой.

  - И ты меня извини, что я вчера тебя толкнул, - перевел разговор Илан. - Скользко на полу, и я перенервничал.

  - Ладно, замяли, - махнул Гагал рукой. - Я вчера сам не в себе был. Не видел такого никогда. Страшно. Спасибо, что помог. Ты, если нужно, заходи. У меня золота за помощь благодарить нету, но я услугами отдам. Не люблю, когда должен.

  Илан кивнул ему на прощание. Что все это значило? Нежелание ссориться с семьей хозяев госпиталя? Наверняка к Илану с подхалимажем подойти проще, чем к доктору Наджеду. Ну, так Гагал и вне госпиталя без работы не останется. Весь остальной город, кроме разве что Адмиралтейства, обслуживает его отец с учениками. Реальное уважение к тому, как Илан вчера работал? Доброта и справедливость в сердце? Научный интерес к пьяному грибу? Просто интерес к пьяному грибу? Или папаша, ректор Арданской Медицинской Школы, обидел Гагала и оттолкнул от себя, а Гагалу нужно медицински образованное общество? Или его подослали секреты выведывать? Но секретов-то нет никаких. Если кто чего не знает, доктор Наджед научит всех желающих. Хоть Мышь за знаниями отправь. Кстати, а где Мышь?

  День Илан проспал. Ближе к вечеру они с Мышью ходили проверять дренажи и делать пункции пациентам, которым вчера Илан вытаскивал из легких осколки ребер и ушивал раны. Плохих было много до отчаяния. На корабле срубили одну из мачт, чтобы остановить бегущий по облитому зажигательной смесью такелажу и парусам огонь, многие бегали в панике, мачта упала не вполне удачно, придавила и моряков, и пассажиров. Корабль был последним из последних, всяких долго собиравшихся и откладывавших до последнего он на себя набрал, как сельдей в бочку. Не хочется интересоваться, сколько путешественников так и не добрались на нем до Арденны. Судя по рассказам раненых, ад там был еще тот. О том, что Рута говорила при расставании: "Я еще подумаю, у меня есть несколько дней. Может быть, решусь", - не то, что вспоминать, даже краем сознания такой мысли