Питер Грант - Бен Ааронович

– Маленький мышонок, – прошипел он, – что же ты не скачешь? Люблю, когда мышата скачут и мечутся, так забавнее.

Выключатель щелкнул снова. Свет погас, и Тигра бросился на меня.

Я швырнул ему в лицо шар-светлячок.

Практика не прошла даром: я наловчился делать светлячки, по яркости не уступающие фотовспышке. Прикрыл глаза, но свет все равно проникал сквозь веки. А зорким, приспособленным к темноте глазам Тигры он должен был сделать очень больно.

Тигра взвыл. Я бросился к нему и теперь уже исхитрился задействовать для удара оба своих тяжелых ботинка. Весил я, наверное, меньше своего противника, но на моей стороне был Исаак Ньютон со своим законом всемирного тяготения, а потому, когда мы вместе покатились по лестнице вниз, Тигра считал ребрами ступеньки, а я сидел на нем верхом. Вроде бы.

На лестничную клетку мы приземлились слишком быстро и слишком жестко. Где-то в районе моих ступней щелкнули зубы, левое колено пронзила острая боль. Я заорал, он зарычал от боли.

– Ты прав, – прошипел я, – когда скачешь, забавнее.

Ни веревки, ни наручников у меня не было, поэтому я просто пополз обратно вверх по лестнице, стараясь не обращать внимания на дергающую боль в колене. Тигра жалобно подвывал, а главное, не пытался меня преследовать. Я выскочил на крышу, увернулся от неумелого удара Пегги и захлопнул за собой дверь.

– Извини, – сказала Пегги, – я думала это он.

Я глянул на них троих. Они обнимали друг друга, чтобы не было так страшно. У всех троих был ошалелый невидящий взгляд, как у свидетелей взрыва или серьезной автоаварии.

– Нам туда, – сказал я, указывая на север. – Лезьте через балюстраду на правую сторону крыши. Там пожарная лестница, она ведет на Дак-лейн.

Лестницу я заметил в ту ночь, когда мы с Симоной впервые предавались страсти, и подумал про себя, что она может стать идеальной лазейкой для грабителей. Это еще раз доказывает, что лондонский констебль всегда на посту, даже когда на нем нет трусов.

Но сестры не последовали за мной. И вообще двигались как-то замедленно и вяло, словно были пьяны или чем-то одурманены.

– Пойдемте же, – позвал я, – надо скорее убираться отсюда.

– Помолчи, – отрезала Пегги. – Не видишь, мы разговариваем.

Я обернулся и увидел позади себя черного мага.

13. Опавшие листья[159]

Непринужденно опираясь спиной о балюстраду, он стоял в дальнем конце сада, разбитого на крыше. На нем был дорогой, искусно сшитый темный костюм и светлый шелковый галстук. В руке – трость с навершием из перламутра. Все очевидцы были правы насчет его лица. Я поймал себя на том, что неотрывно смотрю на его блестящие золотые запонки и ярко-красный треугольник платка в нагрудном кармане. Словом, куда угодно, кроме лица. Это был он. Безликий.

– Эй, вы! – крикнул я. – Ни с места!

– А я никуда и не тороплюсь, – откликнулся Безликий. – Хочу побеседовать с дамами.

У него был классический выговор представителя высшего класса – такой приобретают в частной школе и потом шлифуют в Оксфорде. Это полностью соответствовало его досье и отнюдь не располагало к нему мою пролетарскую натуру.

– Что ж, можете сперва побеседовать со мной, – предложил я, – или же сразу отправиться в больницу.

– С другой стороны, – парировал Безликий, – почему бы вам не забраться на балюстраду и не спрыгнуть вниз.

Его тон был настолько убедителен, что я успел сделать целых три шага по направлению к балюстраде, прежде чем осознал, что делаю. Это, конечно, было седьюсере, заклятье искушения, и оно бы непременно сработало, если б мне последний год не приходилось то и дело защищать свой мозг от посягательств всевозможных полубогов и прочих духов природы. Ничто так не тренирует силу разума, как противостояние Леди Тайберн, которая пытается сделать из вас домашнего слугу. Но я продолжал идти к балюстраде: если у вас есть преимущество, не нужно демонстрировать его противнику. И потом, я хотел знать, что ему нужно от Симоны и ее сестер.

– Леди, – начал он, – я понимаю: осознание вашей истинной сущности могло шокировать. И сейчас вы, естественно, в легком замешательстве.

Он говорил очень мягко, и все же слова звучали у меня в ушах с неестественной четкостью. Тоже седьюсере? Надо будет детально обсудить это с Найтингейлом.

Тем временем я уже подошел к краю крыши, развернулся боком и задрал ногу, делая вид, что собираюсь влезть на балюстраду и спрыгнуть оттуда навстречу ужасной смерти. Такое положение давало возможность наблюдать за Безликим.

А он продолжал, по-прежнему обращаясь к девушкам:

– Я знаю: вы думаете, что прокляты. И вынуждены удовлетворять свои неестественные потребности, высасывая жизненную силу из других людей. Но я бы хотел, чтобы вы взглянули на это с новой точки зрения.

Я все еще не мог уловить черты его лица. Но с тех пор, как Александер Смит дал – или, вернее, не дал – показания насчет его внешности, я успел полистать кое-какую литературу. Виктор Бартоломью, наверное, самый занудный из когда-либо живших магов, назвал это явление vultus occulto (даже я знал, что это так называемый «свинский латинский») и посвятил целую главу в своей книге способам борьбы с ним. Смысл этой главы, равно как и многих других текстов Бартоломью, можно было ужать в одно-единственное предложение: смотрите как можно внимательнее, и вы увидите.

Именно так я и поступил.

– Но что, если, – заметьте, это лишь предположение, – что, если питаться энергией других людей вполне естественно? Что, если вы их просто так используете? Нам ведь нравится использовать людей в своих целях, верно?

Я взглянул на Симону. Они с сестрами перестали держаться друг за друга и теперь смотрели на Безликого с тем вежливым вниманием, какое обычно выказывают важному визитеру, в надежде, что он скоро иссякнет и заткнется.

Ха, подумал я, перед Тайберн вы бы уже на коленках ползали.

– Утверждение, что все люди равны, совершенно несостоятельно как идея, – вещал Безликий. Я продолжал смотреть на него. Моргнул раз, другой – и вдруг увидел его лицо. Точнее, не увидел, ибо его скрывала обычная маска телесного цвета, натянутая сверху на голову. Это делало его похожим на мексиканского борца-лучадора[160], только очень элегантного.

Должно быть, он почувствовал, что я вижу сквозь его маскировку, потому что резко повернулся ко мне и вопросил:

– Вы еще здесь?

– Да вот думаю, как лучше прыгать – «солдатиком» или вниз головой.

– А что, есть разница?

– По статистике, если «солдатиком», то больше шансов остаться в