Обратный отсчет - Токацин

— Кто это был? — спросил Гедимин у ближайшего ликвидатора. На звук его голоса в углу зашевелился Ренгер.

— Моджиска,- ответил он. — Крыса Моджиса, белый гигант.

«Крыса⁈» — Гедимин прикинул размеры животного и помянул про себя уран и торий. «Видимо, сытно им тут живётся. Ещё один клонарий с уцелевшими чанами?»

— Моджис — кто он? — спросил он, думая о неразрушенных подземельях. «Крысы… А ведь была какая-то история с крысами двадцать лет назад… Эксперименты Домициана с облучением… Да ну, это уже чушь. Ты ещё вспомни опыты в Лос-Аламосе!»

— А Моджиса с нами уже нет, — помрачнев, отозвался Ренгер. — Нечего медику делать в рейде, хоть он какой биолог…

Он отвернулся и снова склонился над свёртком. Раздался неприятный хруст — Ренгер аккуратно вскрывал жёсткую оболочку с влажной подложкой, и она при этом заметно проминалась. Гедимин, стараясь не морщиться, подошёл ближе и увидел содержимое свёртка — концевой фрагмент кольчатого тела толщиной с плечо сармата, оснащённый четырьмя парами хватающих челюстей. Ренгер осторожно надрезал панцирь — слой хитина был толстым, упрочнённым изнутри какими-то жёсткими кольцами, и сочился чем-то желтоватым.

— Нефтяной червь,- пояснил сармат, перехватив взгляд Гедимина. — Опять добрались до битумных песков.

Он с усилием разогнул надрезанные кольца и стал вычищать «мякоть». Жижа потекла сильнее. Ренгер схватил пинцетом что-то из выпавших органов и быстрым движением кинул в поддон, вырезанный из рилкаровой плиты. Вовремя, — прозрачный сгусток уже дымился и раздувался, выплёвывая из миниатюрных отверстий жидкость, загорающуюся на лету. Ренгер выцепил ещё два сгустка и положил рядом, раздавив их пинцетом. Над плитой поднялись языки прозрачного пламени.

— Огнемётные трубки, — Ренгер показал Гедимину выросты за челюстями существа. — Реагент уже выгорел, но надо будет промыть.

Дверь распахнулась. Скегги положил огнемёт на стол и повернулся к одному из сарматов.

— Запиши в расход два дымовых, поджигающий и взрывной.

Ренгер поднял взгляд от полуразделанного червяка и озадаченно хмыкнул.

— Четыре в расход? Что-то пошло не так?

— Да нет, — качнул головой Скегги, глядя на Гедимина со странным, нечитаемым выражением. — Всё работает… Скажи, почему у тебя нет нашивки механика?

Гедимин поморщился, вспомнив странный разговор с Кененом Гварзой.

— Мне её самому нарисовать?.. Не дали — видимо, так надо.

— Ага, — протянул Скегги, разглядывая его в упор. — Зайду к Кенену, обсудим… Любишь животных?

Он кивнул на останки нефтяного червя — Гедимин и сам не заметил, как подошёл к ним вплотную и уже собрался потрогать огнемётные трубки. «Интересный реагент. Температура горения очень высокая. Защитный механизм? От кого?»

— Я? — удивлённо мигнул он. — Нет… Интересно посмотреть, что тут завелось после войны.

Сарматы быстро переглянулись. Все ликвидаторы уже были на ногах, но близко не подходили. Скегги снова уставился на Гедимина, вглядываясь в его глаза всё с тем же непонятным выражением.

— А ты всегда… скрываешь лицо? — осторожно спросил он.

— В шлеме безопаснее, — отозвался Гедимин. — Лицо у меня не очень, — шрамы…

Сарматы снова переглянулись. Майлог, до сих пор молчавший и озадаченно смотревший на Скегги, громко фыркнул.

— Тут ничего такого нет. Тут у всех «не очень»! Из войны не выйдешь с гладкой шкуркой, — сказал он с подбадривающей усмешкой. — А ты, наверное, не одну прошёл.

Скегги недобро сузил глаза.

— Майлог, иди-ка ты… в туннель, тренироваться, — угрюмо сказал он, протянув новичку бластер. — Гедимин за тебя на экзамен пойдёт?.. Шрамы, значит… Ну, так ты… всерьёз в ликвидаторы собрался?

Гедимин кивнул. Скегги несколько секунд молча смотрел на него, потом развернулся к столу.

— Пароль от туннеля — «Нидхёгг». А сюда пропустят так. Бери что хочешь и тренируйся, если надо.

— А инструменты брать можно? — поспешно спросил Гедимин. — Я приду сюда с работой…

Скегги махнул рукой.

— Сколько хочешь. Ренгер всё покажет. Он всегда тут… Только, если захочешь проверить ещё чьё-то оружие, позови сначала двоих сарматов, чтобы они видели. Это для Кенена, чтобы проще было с экзаменом.

Гедимин кивнул и едва заметно усмехнулся. «Лаборатория,» — он огляделся по сторонам, высматривая удобный угол и полку под образцы. «Пока такая. А там — как пойдёт.»

04 октября 19 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

В контейнере было двадцать ячеек, и в каждой лежал образец тёмно-серого минерала с разноцветными вкраплениями. «Где бы найти флию? Хоть один листок фольги…» — в очередной раз задумался Гедимин, восстанавливая защитное поле между кусочками камня. Содержание ирренция в них было ничтожным, вероятность цепной реакции — близкой к нулю, но сармату было не по себе, когда он смотрел на ровные ряды каменных фрагментов. «Ладно, начнём,» — он покосился через плечо на Ренгера, очищающего панцирь нефтяного червяка от мягких тканей, и положил первый обломок под купол защитного поля. «Это пустая порода…»

Когда передатчик перестал попискивать, и последний обработанный снимок в сигма-лучах лёг на экран, Гедимин задвинул подальше «отработанный» контейнер и сел за стол, задумчиво глядя на столбцы данных. «Что здесь, мне понятно. А вот дальше — не очень.»

Распределение ирренция в породе напоминало сармату планеты-гиганты с их окружением, — крупный сгусток ирренциевой окиси, заменившей оксид урана во вкраплении урановой смолки, по центру, более мелкие капли-«спутники», хаотично разбросанные вокруг, и во все стороны неровными, но довольно чёткими сферами — отдельные атомы ирренция, преимущественно окисленного. Сфер вокруг каждой щётки сингита было несколько, и чем крупнее щётка, тем больше; содержание ирренция в них падало от центра к периферии, пока не сходило на нет.

«Что по центру, понятно, — смолка,» — сармат задумчиво щурился на экран. Под его рукой снова оказался непроизвольно придвинутый контейнер — ладонь сама легла на камни, прикрытые полем. «Откуда сферы? Не помню, чтобы уран так залегал…»

В некоторых обломках ирренция не было вообще; в других отдельные молекулы окиси образовывали неровные тонкие слои, идущие друг за другом, — видимо, линия разлома пришлась на «периферию» сингитового сгустка. Гедимин смотрел на показания сканера — луч «нарезал» просвеченные камни на тонкие «ломтики» — и видел, как от слоя к слою исчезают примеси железа, кобальта, никеля, потом в орбиту синтеза попадает алюминий… До натрия вроде не дошло, кремний тоже остался на месте, но Гедимин вспоминал опыты по «перерождению» веществ и недобро щурился.