Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

— Что могу, то сделаю! — пообещал я, не раскрывая, разумеется, все карты.

О том, что я — на самом деле уже не суворовец, а бывалый опер в теле подростка, в этом мире должен знать только один человек. И это — я.

— Все, Настюш! М-м-м! — я телеграфировал своей девушке воздушный поцелуй. — А! Вот еще что! Вы замки-то поменяйте! Пока!

Пора закругляться. А то Миха, жаждущий разговора с Верой, сейчас инфаркт миокарда словит от сердечных мук.

* * *

Засыпая тем вечером на своей скрипучей койке под колючим одеялом, я все думал…

В байки, что в СССР якобы все было «хорошо, спокойно, безопасно», я и до того, как поступить на работу в органы, не особо верил. И ключики-то под ковриком без опасений оставляли… И до утра можно было гулять, не боясь, что тебя грабанут в подворотне… Угу.

Совет поменять замки я вспомнил не просто так. Сколько случаев было с этим связано — и не перечесть! Еще в восьмидесятых, когда я только-только начинал работать в органах, я с этим столкнулся. Заявлений таких к нам поступала тьма тьмущая!

Вариант — беспроигрышный. Даже для начинающих домушников. Дергаешь где-нибудь на рынке или в метро сумочку у зазевавшейся дамы. Хочешь — у студентки, хочешь — у дамы постарше. Предпочитали, как правило, дам постарше. Студентка-то может с родителями жить, а может и в общаге.

Первый — хороший вариант, а второй — фуфло полное. В общагу, во-первых, фиг проберешься, во-вторых, там народу дофига, а в-третьих, брать там нечего. Разве что плакат с Сиси Кейч на стене, кипятильник в тумбочке, да сковородку со слипшимися макаронами… Да и вахтерша на входе бережет покой обитателей пуще Цербера! Всех в лицо помнит!

А вот у людей постарше какое-никакое, а обжитое жилье имеется. И может, вовсе даже не общага и не комната в коммуналке, а вполне себе отдельная квартирка, пусть и на окраине. Поживиться дубленочкой и магнитофоном можно было и в таком жилье.

Предприимчивые домушники тягали у кого-нибудь сумочку, в которой вместе с ключами, хранился, разумеется, и паспорт. Бывало, эти сумочки им приносили «щипачи» — те асоциальные элементы, деятельность которых дальше воровства сумок не распространялась. Паспорт и ключи им были не нужны. Только наличка.

А дальше — дело техники.

Жили в СССР чаще всего по прописке. Снять жилье было проблематично. Хоть и можно. В «хрущобах» никаких консьержей, само собой, не было. Да и в других домах их — по пальцам пересчитать. Наловчившиеся домушники по-быстрому, пока замки еще не поменяны, заявлялись домой — чаще всего днем, и выносили, что придется.

Совету «хранить деньги в сберегательной кассе», который давал герой всем известного культового фильма, следовали не все. Кое-кто просто боялся класть деньги «на книжку». В постельном белье-то оно всяко надежнее будет! Или в книгах, например. Или за репродукцией Шишкина «Утро в сосновом лесу», висящей на стене. Можно еще под матрасом.

Другие же граждане, боясь обесценивания денег, предпочитали их и вовсе не копить, а вкладывать в дорогие вещи: драгоценности, магнитофоны, телевизоры… И, конечно же, все это добро тоже было желанной целью домушников!

Ключ под ковриком — везение! А паспорт и ключи в ворованной сумочке — это же прямо джекпот! Еще получше кошелька, набитого червонцами! Сразу видишь адрес «клиента». И под ковриками рыскать не надо, рискуя попасться на глаза бдительным соседкам. Едешь, смотришь, трешься у дома, будто невзначай, и выясняешь, когда никого нет.

Посему я сам давно уяснил и всем всегда говорил: «Не носите паспорт вместе с ключами! А если что — моментально меняйте замки!».

Понимали это не все. Даже в отделе многие мужики надо мной угорали. Угорать перестали только тогда, когда домушники обчистили хату нашего лейтенанта Дорохина. Тогда уж додумались хотя бы одно класть в сумку, а другое — в карман.

Мама Дорохина в тот злополучный день решила съездить на рынок — закупиться провизией. И пока она, болтая то с одной, то с другой продавщицей, неспешно двигалась между рядами, у нее один из «щипачей» мигом увел сумочку. С паспортом, ключами и, разумеется, деньгами…

Жила Глафира Павловна вдвоем с сыном. Мужа у нее не было. А сам Дорохин в те дни был в отпуске и грел телеса в Сочи со своей девушкой. Вот и пришлось Глафире Павловне топать домой пешком, подниматься к соседу-слесарю и в счет будущих «два пол-литра и два сырка» просить вскрыть дверь. А еще через пару недель, когда женщина, плюнувшая на замену ключей, уже и думать забыла о происшедшем, к Дорохиным наведались…

Случалось подобное, разумеется, не только в Москве. И не только в семидесятых-восьмидесятых.

Помню, еще в самом начале пятидесятых мама моя, окончившая техникум и ждущая папу из армии, получила распределение в Щербаков (ныне — Рыбинск), на завод дорожных машин Министерства строительного и дорожного машиностроения.

И в первый же вечер, когда мама с соседками — такими же, как и она, молоденькими выпускницами, пошла прогуляться по центру города, она сразу заметила что-то не то. Прохожие — и стар, и млад — единодушно старались идти всенепременно поближе к проезжей части. А вот кустов и деревьев отчаянно сторонились.

— Что такое? — удивленно спросила мама у своей соседки, бойкой Людочки. — Люд, что происходит?

Ерунда какая-то.

— Не знаешь, что ль? — тут же отозвалась Люда и, обернувшись, опасливо подтянула сумочку к себе поближе. — В кусты тянут. И грабят. Пацаны у нас с кастетами и финками ходят. А девчонки — просто сторонятся. И ты лучше давай, сюда поближе, Зин, к нам с Милкой. Целее будешь.

Но то Рыбинск… То есть Щербаков…

А тут Москва… Тут размах может быть еще больше…

Я долго ворочался в ту ночь. Морфей никак не хотел брать меня в свои объятия. Остальные пацаны уже наболтались и уснули перед завтрашней строевой. А я не мог…

И что-то мне подсказывало, что сегодняшнее нападение на мою девушку — не просто какой-то единичный случай…

Глава 6

— Как дела, Андрюшка-кукушка? — весело спросил меня бодрый и чуть насмешливый голос.

Прошла почти неделя. Я таки дождался своего первого увольнения в новом учебном году. Вместе со мной отпустили Илюху «Бондаря», Леху Пряничникова, Димку Зубова, обоих близнецов