Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

пожертвований и взял в соседнем лучинку. Поджег ее кончик от огня небольшого очага, установленного прямо в центре алтаря, и установил в специальный зажим на его поверхности. Пропитанные особым составом, длинные осколки древесины долго горели маленькими красными огоньками, символизируя «святые огни» или «глаза спасителя».

Приложив правую руку к сердцу и склонив голову, я прочел самую короткую молитву из тех, что помнил. И не успел закончить, как услышал необычные для святого места звуки — мое внимание привлек сильный, пробирающий до мурашек голос. На лавках располагались завороженные горожане, а священник в лицах читал что-то из жития святого Герхарда, так, словно рассказывая занимательную историю.

Прихожане увлеченно отзывались на его игру, то улыбаясь и радуясь находчивости и добродетели доблестного рыцаря, то хмурясь, когда на него обрушились невзгоды и поступки его становились не столь благородными. Скорбели вместе с ним от отчаяния, его охватившего. Плакали умиленно, когда Спаситель вернул ему смысл жизни и дал заблудшему рыцарю новую цель. Только когда проповедь подошла к концу, я осознал, как надолго выпал из реальности. Ощущая себя слегка пришибленным, я двинулся к выходу.

— Молодой человек! — окликнул меня закрывший священную книгу священник.

Я удивленно обернулся, удостоверившись, что церковник смотрит именно на меня.

— Здравствуйте, святой отец, — слегка замялся я.

— И вас пусть хранит Господь. Вы, кажется, не местный, во всяком случае, на моих проповедях я вас раньше не встречал.

— Вы правы, я в Вейкте проездом. А почему вы интересуетесь? — неосознанно я выразил толику раздражения, и мой собеседник примирительно поднял руки.

— Извините, не хотел вас обидеть, — искренне улыбнулся священник. — Просто ваши сверстники в принципе редко посещают церковь, а так, чтобы остаться до конца службы, и вовсе невидаль. Вам понравилось?

Мягкий голос, сияющее лицо... И почему мне вдруг нестерпимо захотелось покаяться?

— Правильное слово будет «впечатлен», — смягчился я и тут же отдернул себя, умеет к себе располагать богослов. — Однако, больше подачей, чем смыслом. Вы мастер слова, умеете достучаться до сокровенного.

— Понимаю, — кивнул священник. — Меня часто критикуют за то, что мои проповеди похожи на театральные представления, но я не считаю, что это плохой путь к богу.

— Боюсь, я недостаточно компетентен в данном вопросе, — сухо ответил я.

Служитель церкви хотел продолжить наш диалог, но, наткнувшись на мой колючий взгляд, сдался.

— Ну что же, вижу, вы спешите, не буду больше отнимать ваше время. Если что, обращайтесь, меня зовут отец Павел.

— Артур Лоуденхарт, — тоже представился я и сразу решил воспользоваться предложением. — Раз уж вы затронули эту тему, то не могли бы вы подсказать, к кому я могу обратиться по поводу обряда погребения?

— Если мой вопрос будет уместен, кем был усопший?

— Воин, простой парень.

— Понятно, — покивал отец Павел. — На заднем дворе храма есть одобренная церковью контора «Похоронное агентство». Они помогут организовать всё: от самого погребения до отпевания. Но если вы не гонитесь за роскошью и не желаете, чтобы с вас содрали три шкуры, я бы порекомендовал обратиться в церковь Святого Сэмюэла на юге. Там церемония будет поскромней, но значительно дешевле.

— Спасибо, святой отец. Обязательно воспользуюсь вашим советом, — слегка склонив голову, я двинулся в сторону центральной аллеи кладбища.

— Приходите на службу, Артур, — сказал уже мне в спину священник.

Я же лишь неопределенно кивнул, слегка повернув голову. Ну уж нет! Что-то мне не по себе от этого мужика. Не то чтобы я здесь заподозрил нечто мистическое. Но способность отца Павла убаюкать сознание простыми словами оставила неприятный осадок. Спасибо, святой отец, но я в утешении не нуждаюсь...

Аллея начиналась сразу за храмовой площадью, серая гранитная поверхность уходила дальше вглубь кладбища и должна была привести прямиком к южным вратам, где и располагалась церковь Святого Сэмюэла. Сразу за стеной начинались всевозможных размеров и форм гробницы. Судя по всему, принадлежащие местным аристократам и просто богатым горожанам.

Усыпальницы, мемориалы, простые надгробные камни. От строгих, грубо вырезанных гранитных образов до целых ансамблей из мраморных статуй, с одной лишь общей чертой — дорожки, клумбы и сами гробницы были ухожены и сияли чистотой. Пять минут спустя гранитная плитка сменилась простой каменной пластушкой, гробнички стали попроще, грязи побольше. Еще минуты через три аллейка сузилась и разветвилась, стала напоминать лабиринт, а покосившиеся от времени булыжники так и норовили убежать из-под ноги, а то и подставить подножку.

Тут уже царило полное запустение: тропинки заросли травой и кустарником, надгробья убраны лишь местами, очевидно, стараниями родственников усопших. А местами мелькали совсем уж «замученные» временем участки, где старые могилы и разглядеть было затруднительно. Сюда я и стремился. Свернув в боковое ответвление, отметил в качестве приметы стилизованную статую льва с отколотым крылом. Углубился еще немного и подошел к старой, вросшей в землю крипте. Узкая лестница, ведущая вниз, была полуразрушена, а слой нетронутой пыли намекал, что в последний раз здесь бывали много лет назад.

Чиркнув огнивом, я подпалил обнаруженный в поставке миниатюрный факел. Осторожно, стараясь не оставлять лишних следов, прошел мимо резных колонн к каменному саркофагу, очевидно, принадлежавшему главе некогда славного, а ныне забытого рода. Над ним имелись ниши, предназначенные для захоронения праха. Большинство было закрыто мраморными табличками, на поверхности которых виднелись вырезанные в камне очертания портретов.

Если захотеть, то, смахнув пыль, можно даже прочесть имена тех, кто тут упокоен. Но я здесь не для этого. Три правые ниши пустовали, и, выбрав самую верхнюю, до которой я мог дотянуться, только встав на цыпочки, положил в самую глубину мешочек с запретным артефактом. Со стороны не видно — если целенаправленно не искать, случайно не обнаружишь. Такой себе тайник, но лучше так, чем рисковать, таская у себя за пазухой собственный смертный приговор.

Вернувшись на центральную аллею, я наконец добрался до церкви святого Сэмюэла — небольшая деревянная постройка с одиноким куполом и единственным шпилем, оканчивающимся копьем, пронзающим обруч, символом церкви Спасителя. Украшений, в отличие от центрального собора, здесь практически не было. Единственный образ сподвижника Миссии над неизменным алтарем, колонны, украшенные медью, и простые белые стены, окрашенные цветными зайчиками витражей.

Церквушка могла вместить разом лишь пару десятков человек, но тут отец Павел оказался прав — за погребение запросили не особо много. За церемонию совсем чуть-чуть, а углядев, что я, не поскупившись, бросил в ящик для подношений пяток серебряных грошей, местный дьякон обещал позвать