"Фантастика 2026-135". Компиляция. Книги 1-23 - Елизавета Владимировна Соболянская

– До Москвы! – важно заявил бывший унтер.

– Ого! – покивал я. – Слушай, Василий Иванович, а может, ты с Семкой и вовсе к нам перейдешь? Парни вы шустрые, стреляете хорошо, с выдержкой и вовсе замечательно, нам такие в школе нужны. Подтянете стрельбу из винтовки с оптикой, научим тактике боя, и станете специалистами…

А что, мне опытные, а главное, надежные люди нужны, а тут уже проверенные ребятки, как не пригласить!

– Надо будет разрешение запрашивать, – чуть замешкавшись, все же ответил Крайнов.

– Так я запрошу, не проблема. Вы все до Москвы?

– Нет, отделение назад вернется, а мы с Пашковым с вами. До Москвы.

– Отлично, главное, чтобы вы сами хотели. Ты видел нашу работу, она несколько специфическая, но интересная.

– Да уж, насмотрелся будь здоров. Вроде и здорово, а как представишь, что вы выбираете, кому жить, а кому помереть… Страшно как-то. Но мне интересно.

– Ну вот я и говорю, нет проблем. А насчет того, что мы выбираем, кому жить… Это не мы выбираем, Василий, это сами люди выбирают, своими поступками.

Везли нас долго и все какими-то причудливыми тропами, едва ли не лесными тропинками. В паре мест, думал, и грузовик не пройдет, но ничего, выползли. Крайнов объяснял такую скрытность активностью врага, дескать, слишком много их тут, по всей округе бегают. Кто-то дезертировал и, собрав вокруг себя банду, просто разбойничает. Подомнут под себя пару хуторов или сел и делают, что хотят. Кто-то отбился от частей во время боев под Царицыным и решил не возвращаться в армию, ведь многих белые призвали угрозами, а идти на убой дураков нет. Ну а кое-кто и целенаправленно орудует в этих местах, пользуясь отсутствием властей поблизости. Последних, кстати, становится все больше. Чуют твари, что пока не до них, вот и живут на всю ка– тушку.

Так или иначе, но через сутки мы все же оказались на вокзале Воронежа. Но вот поезда пришлось ждать еще сутки. На «железке» творилось что-то странное и непонятное. Какой-то дикий хаос, организованности нет ни в чем, кажется, вместо стратегического объекта мы попали в какую-то шарагу. Большое количество выпивших, да что там, откровенно пьяных обходчиков, шляющихся то тут, то там, ни одного паровоза в запаснике, лишь вагоны в тупиках и все. Народ вообще какой-то странный, такое ощущение, что все чего-то ждут, причем далеко не поезд. Если задуматься, то я понимаю, наверное, чего все ждут. Победы одной из сторон и окончания войны – вот чего.

Возвращение в Москву на поезде вышло еще более долгим, чем наша поездка из Москвы в Воронеж. Стояли постоянно, причем как на перегонах, так и между ними. Паровоз ехал, умирая, и казалось, что он никогда не доедет. Вагоны вроде еще вполне себе крепкие, а вот тягачи… да, уставшие. Плановых ремонтов нет, эксплуатируют до последнего, пока не развалится, а что делать? Мехмастерские разворованы, работать никто не хочет, да и некому особо, а паровозы нужны, очень нужны.

По прибытии в Москву думал рвануть домой, но…

– Товарищи Воронцов и Терещенко? – К нам прямо возле вагона подошли четверо в коже. Все мои ребята как-то сразу напряглись и подтянулись. Блин, ну вот почему во все времена служащие в Москве одеты с иголочки, а? Вырядились, чистенькие, выбритые, даже одеколоном пахнет, не чекисты, а мажоры какие-то. Противно…

– Да, это мы, – спокойно произнес я и шаркнул ножкой по земле, покрытой как ковром шелухой от семечек.

– Следуйте за нами! – О как.

Стоявший впереди остальных крепкий мужчина лет тридцати, с волевым лицом, произнес эти слова совершенно безапелляционно. Они и так мне не нравились, так еще и тон такой, словно на расстрел ведут. Но при этом говоривший предъявил удостоверение ВЧК.

– Позвольте спросить куда? – все же решил уточнить я, несмотря на то, что мне вроде как представились.

– Узнаете на месте! – встав вполоборота, явно указывая нам направление, крепкий мужчина стрельнул глазами в сторону своих товарищей.

– Хорошо, – я кивнул ребятам и первым направился за «кожаными». То, что не разоружили и идут явно не конвоируя, немного успокаивало. Если бы это было арестом, думаю, действия «кожаных» выглядели бы по-другому.

На площади у вокзала ожидал автобус, нам предложили забираться и усаживаться, что и было проделано нами вполне непринужденно.

– Ворон, а куда? – шепнул на ухо Ванька.

– Сейчас увидим, – пожал я плечами.

Действительно, увидели. Везли нас в Кремль. На въезде заставили все же сдать оружие, но далеко не все, обыскивать не стали, ну а мы спокойно утаили вторые пистолеты. Ивана Копейкина отделили от нас, попросту потребовав следовать за двумя провожатыми. Нас же повели по знакомому коридору. Уж не к Кобе ли?

– Здравствуйте, товарищ Воронцов! Ви не устали с дороги? – Ух ты, как он заботится. Черт возьми, все никак не привыкну, что вот так запросто общаюсь с самим…

– Устали, товарищ Сталин, но, думаю, дело срочное, поэтому потерпим, – не рисуясь, я просто честно ответил.

– Это хорошо.

Будущий лучший друг всех детей указал левой, негнущейся рукой, с зажатой между пальцами папиросой, на большой диван, стоявший вдоль одной из стен его кабинета.

– Мне необходимо поговорить с вами, ваши товарищи подождут в соседнем кабинете.

Последние слова Сталина были обращены к провожатому, тому самому крепкому мужику в коже. Мои архаровцы, а я уже считал Крайнова и Пашкова «своими», покинули кабинет.

– Ви отлично справились с заданием, что поставила перед вами партия большевиков. Даже перевыполнили его, за что отдельное спасибо. Не ломайте голову о том, как я узнал о вашем приезде. Все просто, из Воронежа сообщили, когда ви сели на поезд. Я хотел поговорить с вами о… – Сталин взял паузу. – О ваших так называемых видениях. Антон Иванович мне красочно описывал их, но мне хотелось бы послушать лично. Каждый человек воспринимает информацию с той спецификой, к которой сам относится. Товарищ Деникин – военный, а значит, мыслит именно как военный. Мне бы хотелось послушать и взглянуть на это под другим углом.

– С чего начать, товарищ Сталин? – просто спросил я, не уточняя, что именно ему докладывал Деникин.

– Начните с самого начала, с того момента, как ви оказались здесь, в нашей, так сказать, реальности.

Оп-па! Это как? Он что же…

– С какого момента? – голос мой предательски дрогнул, а взгляд, наверное, был как у школьника. Что поделать, не могу я на равных вести себя с этим человеком, слишком глобальная и значимая в истории фигура, чтобы я с ним как с приятелем общался. Это вон с Фрунзе я был легок в общении, тот, кстати,