Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

— О чем ревем? — спросил я без обиняков, заметив, как по лицу пацана катятся злые слезы.

— Ни о чем! — буркнул Колька и отвернулся.

Ну, как говорится, не очень-то и хотелось.

— Ни о чем так ни о чем! — пожал я плечами и двинулся дальше.

Вот еще! Не хватало мне Ариной Родионовной у двенадцатилетнего оболтуса работать! Есть дела поважнее!

Однако, уже пройдя мимо скамейки, я вернулся. Постоял чуток рядом, а потом присел. Колька вроде бы никогда не рыдал по пустякам. Видать, тут дело серьезное.

— Вываливай! — коротко сказал я. — Если хочешь, чтобы я тебе помог, у тебя три секунды на размышление. Считаю до трех, «раз» пропускаю. «Два»…

— Меня на турник не пускают! — неохотно пробурчал Колька, все так же отвернулся.

— О как! — воскликнул я, довольный, что у пацана так скоро развязался язык. — И чего не пускают?

Странно… Колька в моей памяти остался как один из самых неконфликтных дворовых пацанов. Очкариком и «книжным червем» он не был. Но и в хулиганах не ходил.

Словом, обычный парень. Этакий середнячок. Только немного замкнутый. И стеснительный. Скорее всего, оттого, что рос он только с матерью, и жили они довольно небогато. Та работала техничкой в самой обычной школе. Соответственно, разносолами парня не баловали и новую пару обуви каждый месяц не покупали.

Вон и сейчас видно, что ботинки у Кольки вот-вот — и запросят каши…

Турник в нашем дворе был у пацанов самым посещаемым местом. Вот где можно было показать свое мастерство! А не в этих дебильных «тик-токах»! Наши пацаны не устраивали дурацкие танцы на камеру смартфона. Они показывали свою крутость или на катке, или на футбольном поле, или на турнике. Мальчишки и подъем с переворотом делали, и «стульчик», и «полотенце», и «флажок»… Чего там только не было!

И я в свое время у турника зависал подолгу. И даже слыл среди дворовых пацанов весьма продвинутым турник-меном. Пока не ушел в Суворовское. А там я как-то охладел к турнику. Другие заботы навалились. Выше крыши.

Что же там у Кольки произошло, что его подвергли дворовому остракизму?

— Они говорят, что я… — тут «Буба» сглотнул и зажмурился.

Я отвернулся, сделав вид, что не заметил, как по его лицу снова скатились две злых слезы.

— Что я падаю с него, как мешок с…

Я примерно понял, где тут собака порылась.

Скорее всего, из-за своего стеснительного характера, а еще из-за вечной зажатости Колька и впал в немилость у дворовой школоты. А вовсе даже не из-за того, что он на турнике подтягиваться не умеет.

Просто ушлые пацаны сразу определили, что есть у парня слабинка. И давай на нее давить!

Дворовый коллектив — компания суровая. Если не приняли, то это уж надолго. В таких компаниях надо сразу себя ставить!

Ладно. С этим я еще успею разобраться.

— Футбол? — я потер затылок. — А какой футбол? Кто играет?

— ЦСКА же! — удивленно посмотрел на меня «Буба». — Не знаешь, что ли? С ленинградцами. «Зенит» приехал…

Вот это поворот!

А ведь это совсем меняет ход дела!

Как же хорошо, что я встретил «Бубу»! И как хорошо, что он пока падает с турника, как мешок с… ну, неважно с чем! Это как раз дело поправимое!

Кажется, теперь я точно знаю, где я могу встретить Витьку! Если, конечно, мне повезет, и еще будут билеты!

А это значило, что надо срочно переигрывать планы и давать по газам!

Только сначала надо бы отблагодарить школьника за ценную информацию.

Если бы не Колька, я б, наверное, еще месяц искал способ заново «познакомиться» с Витькой и его семейством. Стадион — отличное место, где можно завязать общение. Легко и непринужденно!

— И сейчас турник занят, говоришь, «Буба»? — уточнил я.

— Не! — Колька помотал головой. — Сейчас как раз уже посвободнее, наверное! Пацаны потихоньку разбегаются. Сегодня же воскресенье. В кино многие с утра побежали. А в четыре футбол. Кто на стадион пойдет, кто по телеку зырить будет…

— А ты чего?

— Да ну… — «Буба» пожал плечами. — Не люблю я эти стадионы. Шум, гам… Я лучше дома по телеку посмотрю.

Ясно. Интроверт во всей своей красе.

— Значит, так, «Буба»! — предложил я Кольке. — Давай так! Ты где живешь? Во втором подъезде?

— Ага… — кивнул пацан. Глаза его заблестели надеждой. — Пятьдесят восьмая квартира.

— Отлично! — деловито кивнул я. — Если турник свободен, иди прямо сейчас и тренируй вис. Просто, средним хватом. Виси, сколько можешь. Отдыхай и снова виси. Вдохни чуток, сведи лопатки и тянись. Как сможешь. А я, как буду в увале, я к тебе забегу. В пятьдесят восьмую квартиру. Вдвоем с тобой на турник наведаемся. Научу тебя подтягиваться. И обычным, и обратным хватом. Идет?

Колька поднял на меня глаза и заулыбался.

— Идет! А ты… ты правда меня научишь?

— Ну если бы не правда, не обещал бы! — я пожал плечами и снова посмотрел на часы. — Я просто так языком не треплю. Давай, не ной, «Буба»! Выше нос! И по твоей улице проедет БТР с тушенкой. Я побег! Все, пока!

Глава 9

Порывшись в карманах своего суворовского мундира, я обнаружил, что бабла там — наш кот наплакал. На тортик для любимой Насти, к которой я собирался в гости, хватит. И на стаканчик газировки из автомата. Даже с сиропом. А вот на билет на футбол — уже вряд ли.

А это означало, что мне все-таки стоит наведаться домой. Хоть я изначально туда и не собирался.

Едва я снова поднялся наверх и открыл дверь, как услышал хорошо знакомый голос, доносящийся из родительской комнаты.

— Мне понятна твоя векова-ая краса… Беловежская пу-уща… Беловежска-а-а-я пу-у-уща!

Ничего себе! Тысячу лет не слышал, как мама поет! А тут — нате! Услышала, видать, по радио новинку ВИА «Песняры» и вовсю ее напевает! Настроение, значит, у нее хорошее. И это здорово! А то раньше — даже пары слов не вытянешь!

Тут дверь отворилась, и из нее выглянула сама родительница. Напевая во весь голос, она наспех вытирала вафельным полотенцем мокрые после душа волосы.

— Ой! — воскликнула мама, увидев меня в прихожей с ключами в руке. — Сынок!