Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

- Нам всё страшно, что непонятно, – не удержался я от комментария.

Старушка рассеянно кивнула и продолжала.

Минут десять травница не знала, куда пойти, что сделать. Не то бежать, куда глаза глядят, не то забыть всё, словно сон кошмарный. А потом решила плюнуть на нежданную встречу, словно и не было ничего. Авось она этим чародеям не нужна. И занялась обычными, привычными делами. Разложила под навесом травки просушить, каждую травку наособицу, принялась сухие корешки перетирать. Ну, всё как обычно. Как вдруг почувствовала тяжёлый взгляд в спину. Оглянулась – и ноги подкосились. Сзади стоял тот самый чародей, который за парнишкой являлся. Стоял и смотрел на неё молча, только бровями косматыми шевелил.

Не помнит Ягань, сколько времени они друг на друга таращились. Не моргая. Словно ребятишки, когда впереглядки играют. Может, и хотела бы травница моргнуть, да словно заморозил её кто. Наконец, волшебник заговорил. И даже ласковым голосом. И слова говорил приятные. Только смотрел мрачно, не улыбаясь.

Сказал он, что благодарен ей за спасение его ученика, за заботу, за уход. И готов наградить её, чем та сама пожелает. Всё, что в голову взбредёт. Потому, что он может всё.

Вихрем завертелись в голове травницы мысли. Чего бы пожелать? Чего попросить? Надо отдать справедливость, про деньги она в тот миг и не подумала. Вспомнила вдруг про Вацика. Ёкнуло сердечко, открыла было рот…

- Можно желать всего, – добавил чародей ледяным тоном, – кроме оживления мертвецов! Этой гадостью пусть некроманты занимаются!

И не осталось желаний в голове. Ну, в самом деле, что ей нужно? Денег? Зачем?! У неё и без денег всё есть. Наряды да обновы? Перед кем хвастать? Дворец белокаменный? Это в лесу-то, в самой глухомани? Ну, не сумасшедшая же она! Слуг верных? Лошадей быстроногих? Всё не то, всё не нужно. А, если?..

Бухнулась травница в ноги волшебнику и попросила избавить её от страшного, от необходимости людей со свету сживать, от подлой незнакомки.

Совсем чародей брови к переносице свёл, лицом потемнел.

- Рассказывай! – бросил коротко.

Всё, как на духу, травница выложила. Чародей слушал молча, только зубами скрипел, словно железная цепь на колодезном вороте. Выслушал.

- Жди! – сказал волшебник так же кратко и исчез.

А Ягань пот прошиб. Впервые она по своей воле попросила человека извести. До этого она лично к смерти непричастна была. Ну, или так сама считала. А теперь… а теперь по её просьбе человек жизни лишится. Худой человек, у которого руки даже не по локоть, а по самые плечи в крови, а всё ж таки.

Эпизод второй-5

Прошёл день, а чародей не возвращался. Прошёл второй. Третий. Травница уж и не знала, что подумать. Неужто та незнакомка сильнее сильного чародея оказалась? Быть не может! Зачем ей тогда бедная Ягань со своими травками? Но, если нет, то где же чародей?

Волшебник явился через неделю. Насупленный, злой, неприветливый. Глянешь на такого и мурашки по спине бегут непроизвольно.

- Сядь! – не сказал, а лязгнул.

Травница не села, а упала на лавку.

- Не будет к тебе больше та тварь подколодная приходить! – гаркнул чародей, – Во веки вечные! Только знай, женщина, что злое дело ты содеяла! И за то поплатишься!

Выяснилось, что чародей этот вроде бы присматривал за порядком в королевстве. А, может, и не только в одном этом. И заметил он череду странных смертей. Только никак понять не мог, кто же это так хитро людей травит, что и не догадаться попервоначалу. А теперь, стало быть, узнал. Выведал. Нашёл первопричину. И решил травницу одновременно и наградить отменно и наказать страшно. Наградить – это, значит, за спасение того парнишки, а наказать… понятно за что.

Награда была более, чем царской. Куда там, царской! И сравнивать грех! Четыре сундука битком золотыми монетами набитыми, пополам с каменьями самоцветными, это раз! Второе – наградил её чародей жизнью огромной, сказал, что до тысячи лет и более. Третье – подарил ей заветную книжечку с рецептами. Все, какие есть на свете рецепты, все книжечка знает. И по хозяйству, и по зельям, и по кухне, и вообще всё-всё-всё. Заикнулась, было, Ягань, что грамоте не разумеет, да чародей отмахнулся, мол и не требуется здесь грамота. Все рецепты книжечка сама рассказывать будет. Вслух. Ровно подружка какая. Но, и это ещё не всё! Подарил ей волшебник ещё горшочек да скатерть. Скатерть оказалась непростая, а самобранная. Скажешь такой: накрой, мол, мне обед либо ужин, глядь, а на скатерти уже миски дымятся! Жаль только, что не по заказу, а по собственной прихоти. Хочешь ты, к примеру, киселя, а она тебе ягодный взвар накрывает. Так, на то горшочек есть! А горшочек не прост: сам варит все рецепты, которые тебе желательны или которые книга рассказывает. Скажет, к примеру, книга рецепт: «Положи-ка ты столько-то того-то да столько-то сего-то, да водой залей вот на столечко». Положишь – и стоять рядом не нужно: сам горшочек всё что надо выварит, всё что нужно выпарит. А, когда готово будет, ещё и звякнет наособицу, мол пора меня опорожнять. Какой, хоть самый богатый, царский подарок с таким-то сравнится, а? Лишь предупредил чародей грозно, что яды горшочек варить не будет. Никогда и ни за что! Может даже сломаться, если его к такому чёрному делу понукать.

Ну, и наказал от души! Перво-наперво, унёс он её и с избушкой, и со всем подворьем в места незнакомые, в чащу неведомую. Это травница сразу углядела. Как же не углядеть, если раньше вокруг были светлые берёзовые рощи, а теперь сплошной тёмный бор? Сосны, как стражники стоят, макушками облака царапают. Во-вторых, объяснил ей, что окружил он её владения особыми столбами. Шаг за такой столб наружу сделаешь и сразу падёшь на землю, корчась в муке нестерпимой. Нет, владения немалые, целый день можно идти в любую сторону от избушки, пока до тех столбов добредёшь. И столбы с другими не перепутаешь: на каждом столбе либо лошадиный, либо человеческий череп посажены. Висят себе и, словно, усмехаются.

- Да, ты поди-ка, и сам те столбы видел, – добавила травница, – Мимо тех столбов ко мне хода нет!

Я промолчал.

А ещё сказал чародей, что жилья здесь поблизости на месяц пути нету, и что столбы те с черепами – для устрашения случайных путников, которые невесть каким образом забрести в эти края могут.