Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Не велят стесняться, ну и не буду! Подумаешь! Я быстро разделся, опрокинул на себя пару ковшей воды, завернулся в простыню по пояс и шагнул в парилку. Горячо! Уф, как горячо! И я лёг на полок, лицом вниз. Через пару минут за мной вошла старушка в каком-то подобии ночной рубашки. Не глядя на меня, умело запарила пару веников, надела рукавицы и повернулась ко мне:

- Ну, держись, соколик! Будет больно – кричи, в себе не держи.

И принялась меня охаживать двумя вениками. Больно не было, наоборот было неимоверно приятно. Словно две тёплые волны качали меня, словно две огромные руки нежно баюкали. Хотелось стонать он наслаждения.

Потом я заметил, что хлещет меня старушка не просто так, а как-то по-особому. Пропаривая отдельные места на спине. И веников, вроде бы, уже не два. Я помню, что сперва старушка брала два дубовых веника. А теперь меня хлещут крапивой. И ещё в тазике запаривается можжевеловый. А потом старушка положила мне на спину горячее полотенце пропитанное каким-то настоем. И сверху поставила тяжёлый чугунок с кипятком.

- Терпи, соколик, терпи! Так нужно! – проговорила она, словно ребёнку.

Я не чувствовал, что нужно то-то «терпеть». Не было боли, или чувства слишком горячего чугунка. Всё было легко и приятно. Бабка внимательно посмотрела на меня, хмыкнула, сняла чугунок с полотенцем и принялась снова хлестать веником по спине. Какое наслаждение-е-е!

Теперь старушка достала какую-то мазь с приятным запахом и принялась сосредоточенно втирать её в спину. Я лежал и щурился от удовольствия. И вновь на спине появилось полотенце и чугунок. М-м-м, я сейчас замурлыкаю!

Пришёл черёд и можжевеловому венику. А в тазике с кипятком оказался берёзовый. Сколько же веников она на меня изведёт?! А потом мою спину бережно протирали другим полотенцем, смоченным в растворе, оставшемся от запаривания веников, можжевелового и берёзового. А потом снова что-то втирали, на этот раз пахнущее мятой. А потом спину разминали узловатые старческие пальцы с удивительной для них силой и проворством.

В парилке я провёл не меньше часа, и не было минуты свободной, чтобы старушка что-то не делала бы со спиной. И, когда она скомандовала выходить, я шёл, не чуя ног. Словно летел. Очень похожие ощущения. Вышел из бани и в нос шибануло таким ароматом разнотравья, что закружилась голова. Сзади меня бережно подхватили заботливые руки:

- Осторожно, соколик! Не споткнись! Тут у меня ступенька. Вот так, аккуратненько. От, молодец, от, умничка! А теперь в постельку и спать! Человек во сне лечится, в бодрствовании только готовится к лечению…

Эпизод второй-3

Старушка, уже успевшая накинуть на себя платье, аккуратно вела меня в избу. А передо мной всё плыло волнами. И слипались глаза. Еле добрёл я до постели и свалился, словно подрубленное дерево.

- Спи, соколик! Спи добрый молодец! – это было последнее, что я услышал, проваливаясь в сон.

Спал долго и без сновидений. На меня это категорически не похоже. Я редко сплю больше четырёх часов. А могу и неделю не спать. Издержки магической профессии. Иначе нам не успеть ничего. Слишком огромный объём информации нужно переварить. И организм мой к такому режиму привык. А сейчас, как я прикинул, я валялся в кровати часов восемь, не меньше. Ничего себе!

Проснулся с ощущением свободы, чистоты, лёгкости и здоровья во всём теле. Прислушался к себе повнимательнее, потянулся – и не обнаружил ни малейшего следа боли. Как же так? А Колдун утверждал, что будет болеть две недели?..

Старушка-травница возилась у печи, спиной ко мне, опять что-то бормоча себе под нос. Привычка у неё, видимо, такая. Я прислушался.

- Надо взять за ноги птицу, – бормотала старушка, –

Разрубить до поясницы,

Вынуть печень, потроха,

(Чтобы не было греха),

Тщательно промыть ей тушку,

Внутрь вложить листок петрушки,

Чесночком нашинковать,

(Надо только меру знать!),

Хорошенько посолить,

И в духовку посадить…

- Ты, прямо, как ведьма! – не удержался я, – Это ведьмы рецепты наизусть учат! И потом бормочут стихи, чтобы время правильно отмерять!

Старушка резво обернулась ко мне и улыбнулась добро и ласково:

- Проснулся, соколик? От, умница! А я уже забеспокоилась! Вторые сутки спишь! Ох, видимо, умаялся перед этим, сердешный!

- Вторые сутки?! – оторопел я.

- Вторые, – подтвердила старушка, – Да, так сладко спал, что будить жалко было! Ты поднимайся, умывайся, рукомойник и другие удобства у меня во дворе, полотенце вот, на лавке лежит. А я сейчас на стол соберу. Почти всё готово уже. А про ведьму… Ведьма – это от слова «ведать», «знать». Коли так, то я, стало быть, ведьма! Особенно по травкам. Ты, добрый молодец, иди умывайся, потом поговорим.

- Потом, так потом! – подумал я.

Однако, поговорили мы только после еды. За обедом, когда я открыл было рот, старушка сурово шикнула:

- Разговор в обед – для желудка вред!

Впрочем, долго обедать не пришлось. На мою долю досталась чашка куриного бульона, в котором плавали небольшие кусочки мяса, сама старушка ограничилась зеленью. Зато был замечательный домашний хлеб, духовитый, только из печи. Он просто таял во рту, его можно было есть бесконечно. Я закатил глаза от наслаждения. Старушка довольно хмыкнула, но промолчала.

Наконец, я вытер усы и старушка вздохнула:

- Ну, спрашивай, добрый молодец!

- Во-первых, сколько я тебе должен за лечение? – задал я первый вопрос.

Травница остро блеснула глазами из-под бровей:

- Шустёр, соколик, да хитёр! Так и надо! Сперва, расплатиться, а потом ругаться!

- Почему же ругаться? – удивился я.

- Ну, не ругаться, так ссориться! – легко махнула рукой старушка, – Не хочется мне, отчего-то с тобой хитрить да мудрить. А если правду говорить – быть ссоре. Ну, а плата… как сам решишь! Я платы не назначаю. Дашь золотой – хорошо, дашь грошик медный – тоже неплохо, ничего не дашь – и так сойдёт. Лишь бы колотушек не дал!

И старушка усмехнулась.

Я сунул руку в кошель и выгреб горсть монет. Всякого достоинства. И золото, и серебро, и медь. И, не считая, высыпал деньги на стол.

- Достаточно?

- Так, я же говорю: сам решай, – ровным голосом ответила травница и, помедлив минуту, смахнула деньги со стола себе в подол, тоже не считая.

Нет, бабушка, меня тебе не обмануть! Обрадовалась старушка, сильно обрадовалась. Только виду не подала. А аура вон как полыхнула. Нет, не алчностью,