Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

- Теперь второй вопрос, – мягко, стараясь не нагрубить, сказал я, – Ты говоришь, что ведьма от слова «ведать». Так ли? А не от слова «изводить», «извести»? Слыхал я о тех, кто стишки бормочет, когда травки готовит.

- Ну, вот… – огорчилась травница, – Я же говорила, что поругаемся. Ладно, добрый молодец, расскажу я тебе свою жизнь без утайки. Слушай!

То, что рассказывала старушка, заслуживает отдельного пересказа.

Звали её Ягань. Мать её была хорошей травницей и к ней со всех окрестных сёл люди за лечебными травками ходили. А Ягань ей с малолетства помогала. Годам к десяти она лучше матери любую травку назвать могла и объяснить, какая в ней сила и от какой болезни способствует. Когда её собирать надо, как сушить, как хранить.

- Ты пойми, добрый молодец, – втолковывала она мне, – каждая травка своего часа ждёт! Вот, скажем, цветы да травку надо собирать на растущую луну, а корни – на убывающую. Да ещё и каждую в свою фазу луны! Ромашку, к примеру, надо собирать в самый цвет, а мать-и-мачеху, уже когда отцветёт. Обычно цветы собирают в ясную, солнечную погоду, а лепестки розы надо собирать до солнца, пока эфирные масла не улетучились. Да ещё и сушат растения по-разному. И хранят неодинаково. И ещё не перепутать сами растения! Бывают очень похожие. Вот, к примеру, многие путают полынь горькую с чернобыльником или череду трёхраздельную с чередой лучистой. А они не одинаково полезные! Эх, да, всех тонкостей и не перечесть!

Ягань выучила всё досконально, что ей мать рассказывала, а чтобы не забыть всех тонкостей, как и многие травницы, запоминала свои премудрости в виде простеньких стишков. Так удобнее. Можно бы, конечно, записать для памяти, так ведь, это надо грамоту знать! Да ещё бумаги надо на целую книжку! Где же такое богатство найдёшь в захолустье?

Пришла пора – вышла Ягань замуж и уехала в другую сторону. Но занятия своего не бросила, даже когда беременная ходила. Со всех окрестных сёл к ней лечиться люди шли. Никому не отказывала, самых тяжёлых на ноги поднимала.

Беда нагрянула внезапно. Однажды в село прискакал на взмыленном коне посланец господина графа фон Травеста и закричал с надрывом, что на наше графство напал другой граф, с большим войском идёт, разоряя страну, а господин фон Травест собирает ополчение и всем мужчинам старше пятнадцати лет наделжит немедля – вот прямо сейчас, кто в чём есть! – отправиться с ним, с посланником, в войско господина фон Травеста. И увёл всех мужиков из села, да и из окрестных сёл, посулив, что к уборке урожая они вернутся в родные края.

Ох, как ждала Ягань своего Вацика! Казалось, пусть любой вернётся, хоть больной, хоть раненый – уж она его выходит! Пусть, хоть пальчик его привезут, она и из пальчика целого мужа восстановит. Пусть только мужики возвращаются.

Вернулись, да не все. Почти половина мужиков на поле битвы осталась. Какие из них бойцы, если никто пики в руках отродясь не держал. Косу – пожалуйста, грабли – сколько хочешь, а пику или меч – это уж увольте. А на войне как раз с пикой нужно уметь управляться, а не с граблями. Вот и Вацика в братской могиле закопали. Только и привезли, что колечко обручальное. Мол, всё, вдовушка, свободна ты от брачных уз.

Сколько там Ягань в обмороке валялась, сколько дней выла от бессильного отчаяния, кто же упомнит? И от горя выкидыш случился. После этого она даже с лица потемнела. Постарела вмиг. И ничего не хотелось, ни к чему душа не лежала. Ходила бестолково вокруг села и сама не понимала, куда идёт, зачем?

А осенью приехал управляющий и потребовал подать. Дескать, подати взимаются «с дыма». Есть дом, есть в доме печь, поднимается в небо дым – плати подать! Кому какая разница, есть в доме хозяин или нету? Господину графу, к примеру, это совсем без разницы!

Плюнула Ягань под ноги управляющему, да ушла из села прочь. В самое своё заповедное место. В лес. В самую чащу, в самую глушь. Туда, где она себя лучше, чем дома, чувствовала. Выкопала себе землянку и стала жить. Благо дело – осень. Всего в лесу полно. Не пропадёшь.

Эпизод второй-4

Думала, что совсем от людей ушла, ан нет. Нужна она людям оказалась. Как же без неё всяким больным да хворым да раненым после войны? Отыскали её следочки. Потянулись люди в лес, в землянку. И каждый с подношением: кто с хлебом, кто яиц десяток принесёт, а кто и грошик медный. Подумала Ягань и решила – грех это, больным да увечным в помощи отказывать. Если пропадут, на её это совести будет. Через силу, через «не хочу», помогала хворым, чем могла. А через месяц, буквально, выздоровевшие мужики собрались вместе и соорудили ей в лесу избушку. Светлую, просторную, тёплую. В благодарность, стало быть.

Нет, сперва уговаривали в деревню вернуться, мол всем обществом оброк на себя возмут, только нас не бросай. Но от этого Ягань отказалась наотрез. Нет, уж! В лесу милее! Мужики почесали в затылках и решили: милее в лесу – так милее! Будем в лес ходить. Вот и соорудили домишко. Да ещё сарайку пристроили и баньку поставили.

Так и зажила Ягань. И дверь в домишке не запирала, когда за травками уходила. Придёт, бывало, а её уже ждут. Бывает, что и помогают, чем могут, пока ждут. Кто дровишек нарубит, кто воды натаскает. Не только же хворые приходили. Бывали и здоровые, чтобы к неходячим больным её пригласить.

И опять стала жить травница, людям помогая. То ушиб вправить, то рану от топора либо от косы вылечить, то роды принять. Только однажды увидела Ягань в своей избушке совсем незнакомую женщину. Всех окрестных она уже давно наперечёт знала. Половине лично на свет появиться помогла. А эта – незнакомая. И сразу от тяжкого предчувствия сердце ёкнуло. И не зря.

Попросила незнакомка у Ягани травок. Да, не для здоровья, а совсем наоборот. Чтобы старика какого-то со свету сжить. Мол, слишком долго небо коптит. А наследники заждались. И готовы хорошую денежку предложить за травки правильные.

Нет, конечно, не согласилась Ягань на такое. Даже, когда увидела целых четыре жёлтых кружочка на столе. Деньги для села