Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

выдвинулись на полигон. Женская часть нашей компании уже должна была быть там. Мы договорились, что явимся порознь. Все-таки нужно соблюдать секретность, дабы не привлечь внимание преподавателей.

Поэтому ближе к полночи, в сторону тренировочного полигона потянулись кучки по два-три человека, но строго друг за другом. Глупость смертных не знает границ.

Как только я оказался на месте, сразу попытался оценить ситуацию с остаточными эманациями Тьмы, которые здесь имелись после выплеска Силы на Арене.

Ну что сказать. Все с этими эманациями было отлично. Потому что они… были. И чувствовали себя прекрасно. Я ощущал искажение энергетического поля, которое ничуть не уменьшилось с момента моей ночной тренировки. То есть, магию смертным по-прежнему применять здесь не желательно. Хорошо, что до практических занятий ещё пара месяцев. Надеюсь, за это время все окончательно развеется.

Даже простейшие заклинания в такой обстановке могли сработать непредсказуемо, как бомба с часовым механизмом.

Разумовский уже ждал моего появления в центре полигона, окружённый свитой прихлебателей.

Он снял куртку, с наслаждением демонстрируя мощные, накаченные плечи и бицепсы, поблескивавшие в лунном свете. Типичный бычок на убой. По периметру полигона толпились любопытные студенты, потому что всем было чрезвычайно интересно, чем закончится наша дуэль.

Чисто теоретически Разумовский должен размотать меня в хлам, но практически… Практически за Оболенским закрепилась такая репутация, что говорить об исходе дуэли наверняка — рискованно.

— Ну что, Оболенский, готов признать поражение и сберечь свои хрупкие косточки? — прорычал Разумовский, скалясь в ухмылке. — Ты же слабак. Лучше сразу сдайся. Избежишь переломов.

— Давай без лишних слов, — ответил я, сбрасывая свою куртку. — У меня уйма дел. Не хочу затягивать с нашей встречей.

Правила дуэли были максимально простыми: бой до потери сознания или признания поражения одной из сторон. Магия под строжайшим запретом.

Как только прозвучал сигнал к началу, Разумовский рванул с места, словно разъярённый бык. Только что не мычал и не бил копытом.

Его первый удар, направленный в мою голову, был сильным, быстрым, но слишком тупым и слишком явным. Я не стал уворачиваться. Для затравочки нужен был какой-то глупый, но героический жест.

Поэтому я подставил предплечье, приняв удар. Хруст был мерзкий, словно на ветку наступили. Все вокруг ахнули. Я тоже вскрикнул. Громко, демонстративно. Хотя, боль была очень скромной. Тьма даже без активных изменений физических показателей сама снизила болевой порог.

— Нормально, Оболенский? — захохотал Разумовский, довольный собой. — Будешь ползать и плакать? Или сдаёшься на раз-два?

Я не ответил. Разумовского мое молчание явно разозлило, а вот зрителей — впечатлило. Одна из студенток робко крикнула:

— Оболенский, ты мой краш!

Слово было незнакомое и подозрительное, но интонации голоса девицы намекали на положительный смысл.

Разумовский снова бросился вперед, пытаясь захватить меня в медвежьи объятия и… Не знаю, что «и». Танцевать со мной вальс? Кружиться на месте? Меня просто отчаянно веселили тактика и стратегия этого здоровяка. Он даже не пытался быть более хитрым в своих действиях.

В этот раз я просто плавно ушел в сторону, отступил на полшага, и Разумовский пролетел мимо. Прямо как комета. Большая такая, глупая комета.

Я не стал его бить, всего лишь подставил ногу. Разумовский, не ожидая такого дешёвого финта, споткнулся и с глухим стуком рухнул на землю, подняв облако пыли.

Из зрительских рядов начали доносится тихие смешки.

Смертный вскочил, побагровев от злости и унижения. Его глаза налились кровью, отчего он стал еще больше похож на быка.

— Будешь прыгать, как блоха⁈ Стой и дерись, как мужчина! — зарыча мой неумный соперник.

Стой и дерись… Очень смешно. Если бы Чернославы придерживались подобной тактики, мой отец никогда не стал бы Темным Властелином, не подчинил бы себе Источник Тьмы и не создал бы Империю Вечной ночи.

Разумовский снова атаковал. Это была серия быстрых, но беспорядочных ударов. Я парировал, уворачивался, использовал его же инерцию. Тело Оболенского горело от напряжения, каждый мускул работал в полную силу. Но мой разум был холоден, как лёд в сердце Бездны.

Я намеренно пропустил один из ударов в корпус. Удар пришелся в ребро. Воздух с силой вырвался из лёгких, но Тьма снова приглушила боль. А вот это не хорошо. Сосуд слишком хрупкий. Если она будет оберегать мои болевые рецепторы, я сломаю что-нибудь жизненно важное и даже не замечу этого.

От удара Разумовского меня откинуло к самой границе круга, который наши «секунданты» очертили как ринг. Во рту стало со́лоно. Я провёл языком по небу, а потом сплюнул на землю кровь. Черт… Как бы этот идиот не повредил моему сосуду внутренние органы.

Тьма внутри шевельнулась, предлагая свою помощь. Просто небольшой толчок. Мгновенно укрепить кости, поднакинуть скорости, сломать соперника одним ударом. Я мысленно приказал ей успокоиться и перестать блокировать боль. Иначе это может привести к нехорошим последствиям. Тьма нехотя подчинилась.

В ту же секунду меня так скрутило, что я чуть не взвыл. Все те ощущения, которые должен был почувствовать в момент первых ударов, скопом навалились, как снежная лавина.

— Вот так! — рычал Разумовский, уверенный в близкой победе. — Кончаем эту клоунаду!

И тут он сделал роковую ошибку. Уверенный в моей слабости, смертный бросился в решающую атаку. Естественно, максимально глупо бросился. Он широко растопырил руки и прыгнул на меня для финального, сокрушительного захвата. В общем-то, этот дурачок просто сам себя превратил в идеальную мишень

Я не стал уворачиваться. Наоборот, сделал шаг навстречу.

В последний момент, когда его руки уже должны были сомкнуться на моем теле, присел и, сконцентрировав всю силу сосуда и ярость Тёмного Властелина, нанёс один-единственный удар. Не кулаком. Основанием ладони. Короткий, жесткий, сконцентрированный удар, вложенный в одну точку — прямо в солнечное сплетение.

Разумовский замер. Его глаза округлились от растерянности и непонимания. Из открытого рта сметного не доносилось ни звука, только мерзкий сип. Затем он, как подкошенный, рухнул на колени, судорожно, беззвучно хватая ртом воздух, который никак не получалось вдохнуть. Человечишка не мог понять, как его, такого крутого, вырубил хлюпик Оболенский.

Для Разумовского дуэль закончилась. Он упал на бок и пытался набрать воздуха, но не мог. Все, на что хватало этого идиота — втягивать маленькие порции сквозь зубы с громким свистом. Ну и конечно, совершать какие-то активные действия он уже не мог.

Я замер над ним, тяжело дыша. Чувствовал, как по моей поврежденной руке разливается жар, а Тьма внутри ликует, наслаждаясь болью и видом поверженного врага.

— Ваш друг не способен сейчас говорить. — Я обернулся к друзьям Разумовского, — Задам вопрос вам. Дуэль окончена? Вы признаёте его поражение?

Разумовский несколько